И он действительно производил на неё впечатление, хотя больше всего Дуа поражалась не его знаниям и уму — в них она не сомневалась, — а его готовности разделить эти знания с ней. (Она хорошо помнила, с какой резкостью её левый породитель оборвал её только потому, что она попыталась задать ему вопрос.) И особенно остро она ощущала свою любовь к Уну именно в те минуты, когда он позволял ей разделять с ним его жизнь. Однако это тоже было свидетельством её олевелости.
Возможно даже (она вновь и вновь возвращалась к этой мысли), что именно олевелость сближала её с Уном, отдаляя от Тритта, и, наверное, именно поэтому упрямая узость правника была ей так неприятна.
Когда она впервые попала в Жёсткие пещеры, ей довелось услышать разговор двух Жёстких.
«Это они разговаривают».
И поспешил добавить, предвосхищая её недоуменный вопрос:
«По-своему. Мы так не можем. Но они друг друга понимают».
Дуа сразу сумела уловить это совершенно непривычное для неё представление — и радость познания нового стала ещё больше потому, что Ун был очень доволен её сообразительностью.
Она ответила: «А ты понимаешь, что говорят Жёсткие, когда они говорят по-своему?»
«Не совсем, — ответил Ун. — Я не успеваю воспринимать различия в колебаниях. Иногда мне удаётся уловить ощущение общего смысла их речи — особенно после синтеза. Но далеко не всегда. Улавливать ощущение — это, собственно, свойство эмоционалей, но беда в том, что эмоциональ не способна воспринять смысл того ощущения, которое она улавливает. А вот ты, пожалуй, сумела бы».