«Нет, Дуа, — категорически сказал Ун, стараясь образумить не столько её, сколько себя. — Не знаю, откуда ты набралась этих идей, но Жёсткие — не такие. Нас не уничтожают».
«Не обманывай себя, Ун. Они именно такие. Ради своей пользы они готовы уничтожить мир тех людей — целую вселенную, если понадобится. Так неужели они поколеблются уничтожить горстку Мягких, которые им не нужны? Но они допустили один просчёт. Каким-то образом произошла путаница, и сознание рационала попало в тело эмоционали. Я ведь „олевелая эм“, тебе это известно? Меня так дразнили в детстве.
Ун не знал, что делать. Конечно, Дуа обезумела, но сказать ей об этом он не решился. Её необходимо уговорить, чтобы она вернулась с ним. Он сказал убеждённо:
«Дуа, когда мы переходим, нас не уничтожают».
«Да? Ну а что же случается?»
«Я… Я не знаю.
Дуа рассмеялась.
«Где ты это слышал? Это тебе Жёсткие рассказали?»
«Нет, Дуа. В этом меня убеждают мои собственные мысли. Я очень много думал после того, как ты нас покинула».
«Ну, так думай меньше, и не будешь так глуп, — сказала Дуа. — Бедный Ун! Прощай же».
И она заструилась прочь, совсем разреженная. Она казалась очень усталой.
«Подожди, Дуа! — крикнул Ун ей вслед. — Неужели ты не хочешь увидеть свою крошку-серединку?»
Она не ответила.
«Когда ты вернёшься домой?»
Она продолжала молчать.
Он не стал её преследовать и только с тоской смотрел, как она исчезает вдали.
Ун не сказал Тритту о том, что встретил Дуа. Зачем? Больше с тех пор он её не видел. Он завёл привычку бродить возле тех мест, где любили питаться эмоционали, и отправлялся туда снова и снова, хотя нередко замечал, что вслед за ним на поверхность выбираются пестуны и глядят на него с тупым подозрением.
Отсутствие Дуа с каждым днём отзывалось внутри него всё более мучительно. И с каждым проходящим днём внутри рос странный безотчётный страх, как-то связанный с её отсутствием. Но в чём тут было дело, он не понимал.
Как-то, вернувшись в пещеру, он застал там Лостена, который дожидался его.