— Ну, это ничего не изменило бы! Земляне меня совершенно не интересуют, как известно вам, кроме Бэррона.
— В таком случае почему же вы меня разыскивали?
— Потому что в человеке интересны не только молодость и красота, и ещё потому, что вами заинтересовался Бэррон.
— А кто такой Бэррон? Ваш приятель?
Селена засмеялась.
— Его зовут Бэррон Невилл. И для меня он несколько больше, чем приятель.
— Я именно это и имел в виду. У вас есть дети?
— Сын. Ему десять лет. Он живёт в интернате для мальчиков. Я избавлю вас от необходимости задавать мне следующий вопрос.
— Вы очень откровенны.
— Разумеется. Какой смысл придумывать несуществующие секреты? Вот если бы… Ну а чем бы вы хотели заняться сейчас?
Они шли по коридору, пробитому в молочно-белой породе. Его отполированные стены были инкрустированы дымчатыми осколками «лунных топазов», которые валялись на лунной поверхности практически повсюду.
Движение в коридоре было одностороннее. Время от времени их нагоняли миниатюрные электромобили и бесшумно проносились мимо.
Землянин сказал:
— Чем бы я хотел заняться? У этого предложения слишком широкий спектр.
— Вы физик?
— Почему вы об этом спросили? — спросил землянин после нерешительной паузы.
— Только чтобы услышать, как вы мне отвечаете. А что вы физик, я и так знаю.
— Откуда?
— А кто ещё попросит задать граничные условия? Тем более что, едва попав на Луну, тот же человек в первую очередь пожелал осмотреть синхрофазотрон.
— Ах, так вот почему вы постарались меня найти? Потому что решили, будто я физик?
— Поэтому Бэррон послал меня разыскать вас.
— В каком смысле?
— Ничего особенно лестного для вас, если вы напрашиваетесь на комплименты. Просто вы как будто не питаете особой любви к остальным землянам?
— Откуда вы это взяли?
— Я видела, как вы держитесь с остальными членами вашей группы. И вообще я это как-то чувствую.