И, понизив голос, вдруг произнёс: — Не исключено, что начало уже положено. Я подозреваю, что гиперпривод у нас есть или вот-вот будет.
Лицо Фишера выразило крайнее удивление.
— Почему ты так решил? Приснилось или догадался?
— Нет. Видишь ли, я знаком с женщиной, сестра которой знается с кем-то из окружения Старика. Тебя это устраивает?
— Конечно, нет. Выкладывай всё, что знаешь.
— Что-то не хочется, Крайл. Видишь ли — я твой друг. Ты же помнишь, что я помог тебе восстановить репутацию в Конторе.
Крайл кивнул.
— Знаю и благодарен тебе за это. И при каждой возможности пытаюсь вернуть тебе долг.
— И я благодарен тебе за это. Могу поделиться с тобой некоторой конфиденциальной информацией. Полагаю, что ты найдёшь её важной и полезной для себя. Готов ли ты выслушать и снять бремя с моей души?
— Всегда готов.
— Не сомневаюсь. Ты знаешь, чем мы сейчас заняты?
— Да, — односложно ответил Фишер. Риторический вопрос не заслуживал иного ответа.
Целых пять лет агенты Конторы, среди которых три года числился и Фишер, рылись во всех свалках Солнечной системы, где поселения сваливали информационный мусор.
Поселения пытались заново разработать гиперпривод, Земля тоже. О гиперприводе все успели узнать, когда Ротор ещё находился в Солнечной системе, окончательное доказательство его существования искусственный мирок представил, покинув её.
Многие, а возможно, и все поселения знали кое-что о том, что делалось на Роторе. По соглашению об обмене научной информацией каждый обязан был выкладывать на стол всё, что ему было известно.
Земля, в лице своего усердного и неутомимого Всеземного бюро расследований, тщательнейшим образом принюхивалась к поселениям. Крючок забросили на крупную рыбину, и Фишер (что означает «рыбак») был среди рыболовов.
— Мы уже сложили воедино всё, что сумели добыть, — медленно произнёс Уайлер. — Я слыхал, что этого довольно. Земля сделает гиперпривод. Я думаю, мы отправимся к Звезде-Соседке.