Я на миг зажмурилась, чувствуя, как эти щепки полосуют кремовую шкуру…
Копыта грохнули в асфальт, раздалось тонкое, болезненное ржание… Кобылка судорожно плясала, роняя крупные темные капли крови. Ударила задом… и снова здоровенные копыта летели прямо на меня! Мой Портосик шарахнулся… Уже разбитая ограда затрещала снова… Дама пронзительно заржала и, вытянувшись стрелой, помчалась к распахнутым воротам школы. Привстав в стременах, Ольга подалась к шее лошади…
– Стой, стой! – В распахнутых воротах заметался какой-то мужик, пытаясь то ли закрыть их, то ли удержать лошадь…
– С дороги! – пронзительно прокричала Ольга.
Мужик сиганул в сторону. Грохоча копытами, Дама вылетела за территорию школы.
Мой Портосик заржал, дернул головой, и… наброшенные на колышек поводья с треском лопнули. Поник брыкнул задом – ой-е! Кажется, мой позвоночник вонзился мне же в мозг! Вскинулся передними – ай-е! И со всех копытец кинулся следом за Дамой!
Растянутая, точно на картине чокнутого художника, конюшня промелькнула мимо.
– Тебя-то куда несет?! – из кустов заорал мужик.
Ага, я вот могу остановиться и только из вредности не останавливаюсь!
– Полина-а-а! – кажется, это мама. И папа: – Полина, немедленно стой!
Ой, пап, лучше б ты Портосу орал, вдруг на него твой тон произведет впечатление!"
"За воротами расстилалось покрытое выгоревшей травой и чахлыми кустиками поле: его отгораживал речной заливчик, заросший по берегам осокой. От заливчика тянулась чахлая полоса деревьев – та самая рощица, к которой мы должны были ехать! За деревьями пряталась трасса, даже отсюда был слышен отдаленный гул машин.