– Что делать будем, Алексей Константинович? – водитель вопросительно смотрел на начальство и ждал распоряжений, а Краснов почему-то не мог заставить себя отвести взгляд от неестественно бледного, измученного лица. Он вдруг поймал себя на том, что осторожно отводит со лба мокрую от пота золотистую прядь и пытается угадать, какого цвета у неё глаза. Ему почему-то казалось, что они обязательно должны быть синими или хотя бы голубыми.
– Такое впечатление, что она откуда-то сбежала, – помолчав, высказал своё предположение Евгений, – смотрите, явно ведь сначала шла со сломанной ногой, точнее, пыталась идти, потом падала, ползла.
– Подготовь место в машине, – решительно сказал Краснов, поднимаясь, – отвезём её домой.
– Слушаюсь, Алексей Константинович, – Евгений работал у него уже не первый год и привык выполнять распоряжения беспрекословно, но тут решил уточнить.
– Туда всегда успеем, – Краснов сам поднял на руки оказавшееся очень лёгким тело девушки, – а пока обойдёмся без огласки. Кто знает, от кого и от чего она так старалась уйти…
– Красивая девушка, – задумчиво проговорил водитель, распахивая заднюю дверь и застилая сиденье пледом, взятым на всякий случай.
– Невероятная… – негромко откликнулся Краснов, думая про себя, не связана ли незнакомка с донёсшимся до них запахом дыма. Осторожно уложив девушку на сидение, он запрыгнул на место рядом с водителем и скомандовал, – поехали, только на кочках аккуратнее, не растряси.
Санкт-Петербург, Павловск, 14 июня 2010 года
– … уже намного ниже, выше тридцати восьми не поднималась ни разу, – негромко говорила немолодая, судя по голосу, женщина, – давление почти в норме, данные биохимического анализа…
Дальше Лёля не услышала, так как снова уплыла куда-то на мягких крыльях сна, поняв лишь, что она не в лесу, а где-то, где есть врачи.
Лёля медленно открыла глаза и осмотрелась: она лежала в просторной светлой комнате, за большим окном шелестели ветками деревья, озарённые лучами то ли утреннего, то ли, наоборот, заходящего солнца.