Николай Иванович оглянулся, увидел, что на противоположной стороне улицы маячит Кузьма, помедлил немного и дернул за шнур. Скоро за дверью послышались быстрые и легкие шаги, дверь распахнулась, и взволнованная Фрося, быстро взглянув на Николая Ивановича, с запинкой выговорила:
— Господа просили извиниться, но они сегодня никого не принимают.
— Для начала — здравствуйте.
— Здравствуйте, — смущенно отозвалась Фрося.
— А теперь пойди и доложи, что некий господин непременно желает видеть Сергея Ипполитовича по срочному и неотложному делу, которое касается Антонины Сергеевны.
— Сейчас, подождите. — Фрося прикрыла дверь, и было слышно, что она побежала по лестнице.
Николай Иванович терпеливо ждал. Вот снова — летящие шаги, стук задвижки, распахнутая дверь и почти испуганный голос:
— Проходите.
Следом за Фросей, стараясь не отставать, Николай Иванович поднялся по лестнице, в прихожей снял пальто и шапку и был проведен в кабинет господина Шалагина. Встретил раннего гостя сам хозяин.
— Кто вы? — отрывисто спросил Сергей Ипполитович. — И что вам угодно?
— Как ни странно прозвучит, но на сегодняшний день я ваш самый верный друг. Зовите меня Николай Иванович. Разрешите присесть?
— Извольте. — Сергей Ипполитович указал на кресло. Выражение лица у него по-прежнему оставалось суровым и напряженным.
"Николай Иванович присел на краешек кресла и молча принялся разглядывать хозяина. Он ему нравился: несмотря на возбужденное состояние, в поведении Сергея Ипполитовича не было и тени страха, а во всем его облике и в голосе чувствовалось непоказное, природное достоинство. Такие люди у Николая Ивановича всегда вызывали уважение.
— Мой визит в столь ранний час, Сергей Ипполитович, конечно, вызывает у вас удивление, но, поверьте, только чрезвычайные обстоятельства заставили меня появиться здесь без всякого приглашения.
— Простите, — перебил его Сергей Ипполитович, — у меня мало времени, я тороплюсь, поэтому давайте без китайских церемоний.
— Согласен. Давайте без церемоний. Полицмейстер Гречман — мой личный враг. Как и почему получилось — это история длинная, да она вам и не интересна. Вам, я думаю, интересно совсем другое — судьба вашей дочери.