Иначе мой пример как человека, справившегося с зависимостью, не вдохновил бы никого, не выглядел бы достоверно.
— История Коростылевой довольно типична. О Быкове ты мог рассказать в любом интервью. — Гуров стал рассуждать вслух и с удовольствием заметил, насколько Аджей в ходе его мысли заинтересован.
— Именно. Так же, как и Микоян оказался примечателен лишь тем, что сам приехал в Онейск, охотясь за очередной сплетней. Именно это меня и беспокоит, Лев.
Гуров повернулся к Полонскому и чуть наклонился вперед, приглашая того продолжать.
«Такие разговоры до утра не происходят часто, — подумал он. — Такие ночи нередко меняют жизни».
Полонский собрался с духом и действительно сказал то, чего не говорил до этой минуты никому.
— Я девушку встретил. Хорошую. В интернете познакомились, встретились, и завертелось все… Она даже не знала, кто такой Аджей Полонский, сказала, что имя редкое, и все. Она по образованию инженер. Из семьи, где было пятеро детей.
— Так это же здорово, — пробормотал Лев, думая совсем о другом. Внезапно мысль его заработала с удвоенной силой, и сонливость снова вымело из сознания.
— Ничего здорового в этом нет, Лев, ты мозгами-то раскинь. Ничего хорошего. — Глаза у Аджея снова были огромными, как плошки. Как в самом начале, еще до пельменей, йогурта и чая.
— Ты делал заявление о том, что уходишь?
— Нет. Я лишь упоминал о том, что этот фестиваль может быть последним, без подробностей. Но рано или поздно он узнает.