Сердце запоздало отозвалось на вброс щедрой порции адреналина в кровь и я перевела взгляд на Шеметова, который неотрывно, не моргая смотрел в стол перед собой и поняла, что у гандона сейчас примерно тоже самое состояние, что и у меня, только увеличенное в стократ.
— Татьяна, — голос Анохина очень спокойный.
Темноволосая, откинув иссиня-черную прядь за плечо, положила бумаги перед Андреем и сухо, безэмоционально произнесла:
— Списание недостачи от семнадцатого июля текущего года на другие подразделения банка.
Андрей, не касаясь бумаг, но глядя в них потемневшим взглядом, почти сразу произнес:
— Сотрудница кассово-расчетного центра, имеющая доступ к бухгалтерии, попыталась списать недостачу на филиал на Давыдовском и Грибоедова, предполагая, что это не скоро будет обнаружено и она за это время сможет запутать ситуацию. Выявлено службой безопасности, сотрудница была уволена.
— Следующий вопрос, — Таня, вынув скрепленные листы из папки, четкими движениями, последовательно, с каждым своим предложением, стала распределять их перед Шеметовым, — через некоторое время при своде кассы обнаружены излишки на ту самую сумму, что пытались списать семнадцатого июля на подразделения.
Тишина сгустилась. Таня, с легким прищуром глядя на сжавшего челюсть Андрея, поднявшего на нее взгляд, медленно откинулась на спинку кресла. Поставив локти на подлокотники и переплетя пальцы над скрещенными ногами, с безусловной требовательностью в голосе, очень тихо, но прессующе твердо, произнесла:
— Андрей Павлович, когда человек задает вопрос, то, как правило, он хочет слышать ответ.
Почти одновременно с этими ее словами Мазур, неотрывно глядящий в затылок Андрея, кратко и негромко хмыкнул. Побуждающе очень, несмотря на малую длительность и тихую тональность. Очень побуждающе.