Константа

Чуть подался вперед, скользя ладонями от ягодиц вверх, поддевая пальцами края свободного топа, ныряя под него, и легкая дрожь от таких прикосновений закоротила мои мышцы удовольствием, когда он провел пальцами от середины живота вверх, по часто вздымающимся ребрам, до груди, отгибая чашечки лифа и сжал грудь жестко, одновременно кончиками больших пальцев поверхностно и мягко по особо чувствительной зоне и при этом снова касаясь поцелуями шеи.

Мурашки.

Его вкус, вкус его поцелуев и ощущение прикосновений, его аромат и отчетливое желание, все это сплетением в кровь, и разум был обесточен и забыт, когда он сбрасывал меня с себя на диван, одновременно придерживая под спину, помогая полуулечься, оперевшись лопатками о высокий подлокотник.

Завел мою ногу себе за торс и вновь губами к губам, одной рукой стискивая щиколотку согнутой в колене ноги за его бедром, а пальцами второй ладони почти болезненный хват волос у корней.

Первое его движение почти рывком, вжимаясь эрекцией к моему низу живота и от этого, породившего едва ли не электрический разряд пронесшийся по телу, снова стон в его полуулыбающиеся губы.

Он пальцами по пуговице и молнии моих джинс. Стащил ткань с ног резко, отшвырнул куда-то в сторону. Вновь навис, целовал, вжался, одурманил. Ладонями по его плечам, затянутыми в мягкий креп черного тонкого джемпера, сейчас так ненужного и раздражающего."

"Отстранился лишь на миг, чтобы подцепить ткань джемпера сзади, у ворота. Одним движением снял его через голову и швырнул куда-то в сторону моих джинс.

Я снова пальцами по его горячей коже, обнимая за плечи, касаясь поцелуем губ, выгибаясь под ним, теснее сжав внутренней стороной бедер его торс. Он отодвинулся, ведя языком по моим раскрывшимся губам. Склонился, целуя шею и спускаясь ниже. Слегка прикусил ключицу и спустился еще ниже. Отогнув край лифа, обжег дыханием грудь прежде чем коснуться губами, зубами и языком. Но крушение мира произошло не от этого, а от пальцев его руки с нажимом идущей от груди, чуть ногтями по животу, до границы белья. Огладил пальцем кожу поверх ткани, вновь прильнув губами к губам и снова пожрало то ощущение, что вспыхнуло тогда, в его автомобиле, а потом расцвело и поглотило в коридоре, когда он чисто на интуиции, будучи не совсем уверенным, сделал ставку и обездвижил меня, чтобы несколько секунд спустя утянуть меня за собой в исходящую жаром бездну. Чтобы вбить в мою память свой дурман ирландского виски, горечь кофейных зерен и отзвук никотина на своих губах.