Потому что был голоден. Почувствовала колкое онемение под кожей, а Костя тактично отвел взгляд, ближе придвинув к нему поднос. Я, деликатно улыбнувшись, когда паренек неуверенно посмотрел на меня, повторила:
— Поешь. Я возьму чай. — Поднялась из-за стола, мысленно умоляя Костю сейчас не лезть со своим «я-все-оплачиваю», но он промолчал. Он правильно понял… да он и не мог не понять.
Встала из-за стола, поворачиваясь спиной к пареньку, пытающемуся незаметно смахнуть слезы и была уверенна, что Костя точно знал, что я делаю и почему, и то, что он ничего не сказал, когда я достала из пакета свой кошелек и направилась к ближайшему прилавку, говорило о многом… Обо всем.
— Нет-нет, спасибо, — пробормотал паренек мне в спину, уже отходящей от пакетов и направляющейся в сторону прилавков.
С моим удалением ему, старающемуся держать себя в руках, стало легче. Мужчинам всегда тяжелее, особенно, когда царствует в социуме это избитое, что как бы жизнь не била, он не должен показывать слабость, особенно, если рядом лица женского пола.
Я намеренно тянула время. После полученного чая заново отстояла небольшую очередь, теперь за кофе. Когда вернулась, парень уже взял над собой контроль.
Его звали Тимуром, кроме пожилой тетки никого нет. Выпустился из интерната полгода назад, по интернету нашел хорошую высокооплачевуюмую работу, приехал сюда, проработал месяц в жутких условиях, зарплату не заплатили, а когда потребовал, то вообще избили.
— Наркотики употребляешь? — спокойно спросил Костя глядя на него, отпивающего кофе.
— Нет, — выпучив глаза отрицательно покачал головой Тимур.
— Трава тоже наркотик. — Пристально глядя на него, обозначил Анохин.
— Нет, я этой фигней не занимаюсь. Честно.
Костя задумчиво кивнул и, откинувшись на стуле, спросил:
— Что умеешь?
— Ну… машины чинить. Дома со знакомым в его гараже ремонтировали.
— Права есть?
— Да.
— Как город называется? — перевел на меня взгляд. И я, под удивленным взглядом Тимура, не удержавшись, прыснула и ответила Анохину.
— Так… кто здесь у меня есть… а.