— Кивнул Костя, пролистывая бумаги и не поднимая глаз на Костолома, пристально осматривающего его лицо.
— Умница, дорогой мой человек, умница. Тогда я заряжу фиников на правильные отчеты. В субботу с тобой согласуем и поедем станцуем джигу перед рабовладельцами. Соберешь немножко картошки на дорожку, потому что в Венгрии будем около трех дней, а это значит, что нужно сделать здесь перераспределение так, чтобы я ни за что творящее всуе на земле родной не переживал и не распсиховался ненароком. Нервничать я уже устал, но покой нам только снится, потому, когда рядом будут рабовладельцы, я должен быть буддистом, а то кабы чего не вышло и так ряды у нас поредели.
— Да, Жень. — Снова спокойно подтвердил Костя.
— Хорошо. — Одобрительно посмотрел на него Костолом. — Теперь можешь проведать моего младшего. Сильно его не нервируй, он и так меня уродом считает, но кому как не нам с тобой знать, что забота отца не в нежности проявляется, верно? — Усмешка на тонких губах, согласный кивок Кости все так же пролистывающего бумаги в руках.
— Я знаю, что не будто, а не грабили. — Сказал Костя, отклоняя очередной входящий вызов и вновь спокойно и методично пролистывая бумаги.
— К этому вопросу мы еще вернемся. — Произнес Костолом, глядя на него в смеси интереса и иронии. — Я к тому, чтобы ты не забывался, Рика, — включил свой телефон и, пристально глядя в лицо Анохина, доброжелательно улыбнулся и произнес то, от чего холод по венам, — сам знаешь, я успокаиваюсь не сразу, а убивать тебя сейчас это непростительная глупость, потому что вчера я виделся с Вересовскими.