Константа

"

"Его рука двинулась к лицу блондинки, оценивающе глядящей в его глаза с суженными зрачками, но ударить ее он не смог, его рука ослабла едва он оторвал пальцы от ее ягодицы, которую до того сжимал. Оторвалась, сжалась в кулак и обессиленно рухнула на подлокотник кресла, в котором Виталя почти полностью утратил контроль над своим телом, но еще боролся за разум, заметно сдающего позиции — все же был учтен факт того, что Виталя в некотором и не самом хорошем смысле ценитель определенного рода веществ и ему требуются повышенные дозы.

Блондинка пересела с его бедер на подлокотник кресла и, деловито возложив ноги на его пах, совсем без осторожности, целенаправленно, но не очень сильно надавила каблуком босоножки на почти полностью схлынувшую эрекцию. Виталя слабо дернулся от затертого заторможенностью болезненного дискомфорта.

Она мрачно усмехнулась и забрала из его ослабевших пальцев бокал с виски. Прополоскала рот подданной шатенкой водкой и сплюнула в бокал Витали. Отставила его на подлокотник рядом с собой и оглянулась на шатенку, сейчас заказывающую по телефону еду и напитки в номер и перебросившую ей снятое с нее платье.

Виталя, сквозь зубы, с трудом управляя немеющим языком, выдавил:

— Вам пиздец, овцы клофелиновые…

— Это далеко не клофелин, профан. — Блондинка, склонив голову, улыбнулась, перекинула платье через плечо и подалась к нему, свешивая руку с колена ноги, все еще упирающейся в его пах, а пальцами второй руки взяла его за подбородок и приподняла лицо так, чтобы смотрел прямо в ее глаза, насыщающиеся недобрыми тенями, — не узнал меня, Виталь? — повела бровью она.

Он попытался мотнуть головой, чтобы вырвать подбородок из ее пальцев, но мышцы были словно желе и все, что он мог сейчас сделать — пристально смотреть на блондинку, осознавая, что не называл ей своего имени. Как и они ему свои. — Не узнал. — Досадно покачала она головой, и ее ногти прошили до крови его кожу под подбородком. Каблук, одновременно с этим, гораздо жестче чем в предыдущий раз надавил на его пах. Боль прострелила сознание уколом трезвости, мотивируя Виталю выуживать из недр подернутой туманом памяти то, почему ему показалось, что где-то он видел это лицо. Заметив потуги мучения мыслительной деятельности в заторможенном разуме, она стянула парик и расправила убранное под него черное удлиненное каре, — а так? — и удовлетворенно кивнула, заметив проблеск узнавания в его глазах.