С миной нужны, как у чекиста, «холодные руки, чистая голова»… Или наоборот?
А прикинуться, будто никакой мины нет, будто мы ее в глаза не видели, свернуть палатку, уйти отсюда подальше, доснять свое кино — и потом якобы наткнуться на мину уже после, — нельзя. Во-первых, так просто не делается. Во-вторых, снимая палатку, можно подорваться запросто. В-третьих, прикатится внезапно камень сверху — и строго по закону подлости угодит на взрыватель… Наконец, так просто не делается, и все тут.
Миша выругался.
По его вине люди зашли на минное поле.
Мину надо снимать. Значит, он не будет лишний раз думать, можно ли наклонять ПМН-4… А просто не станет ее наклонять. Решено.
Миша присел над миной и принялся за работу.
Он аккуратно обкопал мину ножом по кругу. Вроде бы нет ничего. Каждый тык ножом дублировал голосом — на какую глубину ткнул, что почувствовал… Под пальцами грунт такой-то, дисперсность такая-то, средняя величина комьев такая-то — все как положено… Пиротехник слушал — и пока одобрял.
У него ни черта не было, как и все предыдущие три недели…
Вроде бы под миной снизу чисто.
— Сейчас я ее подцеплю и просто выкину. Перевернется, должна сработать.
— Да, понял, как переворачивать будешь?
— Значит, я ее поднимаю и даю ей ускорение вперед и вверх.
— Понял. Сам — куда?
— Сам я нырну. Я скидывать ее буду вниз по склону, вбок и от себя. Если она рванет, тогда в мою сторону пойдут максимум остатки корпуса…
— Понял. Нормально.
И тут Миша обернулся — есть провидение на свете.
И увидел чудную картину: посреди окопного бруствера сидит половина съемочной группы и радостно на Мишу таращится.
Они еще и снимали его на все, что подвернулось под руку, — камеры, фотоаппараты, мобильники, едва ли не на сигаретные пачки.
— Пиротехник! — заорал Миша. — Ты опупел?!
Откуда-то сбоку высунулась голова Пиротехника. Он грамотно залег и думал, видимо, что коллеги тоже прониклись важностью момента. А фиг там.
— Идиоты! — заорал Пиротехник. — Вы опупели?!
Публика, недовольно ворча, сползла в окопы.