Славка был старше, опытнее, выше по социальной лестнице. При помощи нового тестя он мог устроиться на непыльную работу в частной клинике, где не требовалось ежедневно и ежечасно бороться за пациента и где от неправильно принятого решения вряд ли зависела чья-нибудь жизнь. Он привык, чтобы жена болталась где-то за его спиной, а потому круто поменял свою жизнь, чтобы вернуться в привычное для себя состояние пассивного лидерства.
Все случившееся было понятным и вполне ожидаемым, и если для Лиды приключившийся развод и стал неожиданностью, то лишь оттого, что она никогда не давала себе труда задуматься над тем, что с ними обоими происходит.
От мечущихся сейчас в голове мыслей голова плавилась, не давая сосредоточиться на самых простых, обыденных вещах, и часа в четыре Лида даже прикрикнула на себя.
Закончив прием, сделав обход в отделении, заполнив все истории болезней и выписав все назначения, она достала из холодильника ординаторской привычный, любовно приготовленный бутерброд, вскипятила чай и приготовилась поесть перед началом ночного дежурства, но поняла, что сегодня не сможет проглотить ни кусочка.
«Э-э-э, мать, — с досадой сказала она сама себе, — так не пойдет. Еще бы ты не выглядела такой жалкой рядом с этой расфуфыренной красоткой. Лицо в зеркале уже похоже на ручку от швабры, так еще и не ешь совсем».
Из-за то ли врожденной, то ли приобретенной за годы учебы в школе привычки все подвергать глубокому анализу Лида уселась на старый продавленный диван, стоящий в углу ординаторской, отложила в сторону бутерброд и, попивая маленькими глоточками горячий душистый чай, стала раскладывать по полочкам утренний разговор, который ввел ее в ступор настолько, что она на день выпала из рабочего состояния.