Перед ним, рядом с ним была действительно Рита.
— Ты что здесь делаешь? — спросил он, ответив на ее поцелуй, внезапно показавшийся тоже чересчур сладким. Все-таки в его любовнице страсти, сахара и перца было чересчур. Он уже отвык от этого шквала.
— Прозябаю, — ответила Рита. — Теряю драгоценные минуты жизни в ожидании тебя и от нечего делать размышляю о той убогости, которая тебя окружает. Это же ужас какой-то, Корсаков. — Она обвела рукой заплеванное пространство двора. — Неужели тебе нравится так жить? Я не понимаю.
— Не нравится, — честно признался Иван. — Но я ж тут не для удовольствия живу, Рит. Я тут работаю. Кую основу будущего процветания, так сказать. Ты ж финансист, ты ж должна понимать. Нет, ты мне лучше скажи, откуда ты тут вообще взялась, а?
— Так я ж соскучилась, Вань, — капризным тоном, чуть растягивая гласные, сказала женщина его мечты. — Ты как три месяца назад уехал, так и позабыл меня совсем. А я же женщина темпераментная.
Только сейчас Иван заметил, что во дворе, косо приткнувшись мордой к песочнице, стоит Ритин «БМВ», подаренный ей все тем же Иваном на прошлый Новый год.
— Сама приехала, за рулем? — усомнился он.
Ритин страх перед большими расстояниями был ему хорошо известен. Она панически боялась попасть в ДТП; если они вдвоем выбирались из Питера в Финляндию или на озера, то напряженно всматривалась в наматывающуюся на колеса серую ленту дороги.
Однако Корсаков считал, что из-за постоянного не отпускающего ее напряжения она на самом деле не видит и не фокусируется на настоящих опасностях, поскольку прокручивает в голове мнимые.
Чтобы Рита приехала сама из Питера за восемьсот километров, это был нонсенс, абсурд, абракадабра, нелепость, в общем, полный бред.