— Квартира будет в порядке, — пообещал тот самый человек, который звонил Корсакову и, видимо, был за старшего. — Но было бы неплохо, если бы вы уехали на пару дней и при этом оповестили об этом как можно большее число ваших знакомых.
— Вы думаете, что тот, кто оставил таллий на антресолях, придет за ним? — догадалась Лида. — Но почему же он раньше этого не сделал?
— Сие неизвестно, — их собеседник пожал плечами. — Скорее всего, когда умер предыдущий владелец квартиры, этого человека по какой-то причине не было в городе.
— Да меня по несколько суток дома не бывает, — сказала Лида. — Если бы он хотел забрать свою колбу, так давно бы это сделал. Я бы даже и не заметила.
— Мы не исключаем, что этот человек и не собирается ее забирать, — признался оперативник. — Но может статься, что ему просто больше негде ее хранить, поэтому он просто ждет удобного случая.
Корсаков не мог не признать, что в этих словах есть логика. Работники ФСБ уехали так же незаметно, как и появились.
— Ну что, обратно в больницу? — спросил Иван.
— Я доберусь, не волнуйтесь. Вы и так на меня целую кучу времени потратили. Я начала курс лечения, ставлю себе капельницы, никого особо не оповещая об этом. В нашем кадровом голоде в медицине, оказалось, есть и положительные моменты. Я могу спокойно назначать себе любые процедуры и оставаться дежурить. На это просто некому обращать внимание.
Никакого повода дольше оставаться рядом с Лидой у Ивана не было, но уходить ему отчаянно не хотелось.
У Лиды зазвонил телефон.
— Привет, Васька! — закричала она громко и с такой радостью в голосе, что у Ивана засосало под ложечкой. В ее жизни помимо подлеца-мужа был еще какой-то неведомый Васька, звонку которого она радовалась так явно, что это мог быть только кто-то очень близкий.