Но больше приткнуть большого зверя в их дворе было некуда. Сейчас темный, еще не засыпанный снегом квадрат влажной земли пустовал, четко выделяясь на общем белом фоне. Куда уехал сосед, который приглашал ее остаться у него на ночь? Почему он не прислал ей ни одной эсэмэски, хотя обещал? Что-то случилось или он просто избавился от нее и занялся своими делами? Почему-то Лиде вдруг показалось очень важным получить ответ на эти вопросы.
Тяжело вздохнув — получилось совсем по-старушечьи, — она аккуратно отступила в глубь кухни, бросив прощальный взгляд в окно.
Лида почувствовала, что у нее заледенели ноги. Нечего было стоять босиком на линолеуме. Она прошлепала обратно в комнату, оставив дверь в коридор открытой. Так ей было менее страшно. Укрывшись одеялом с головой, Лида проверила сотовый телефон, в котором по-прежнему не было никаких новых сообщений, глянула на часы, показывающие начало одиннадцатого, с тоской подумала о том, что вряд ли заснет, и, похлопав рукой по тумбочке, нащупала книжку."
"Несмотря на хитросплетения детективного сюжета, читать не хотелось.
В этой квартире до нее жил старый доктор. Именно при нем в антресоли оказался таллий. Все в больнице знали, что доктор был одинок и жил замкнуто.
Где, кроме работы, бывала сама Лида? Да нигде. Ее жизнь в этом городе описывалась двумя словами: «работа — дом», не считая плохого самочувствия, конечно. То есть опять же получается, что никто, кроме сослуживцев, не мог знать о ее передвижениях. Преступник не спешил забирать таллий, потому что был уверен, что сможет сделать это в любой момент, когда Лида будет на ночном дежурстве.