Если бы ваши люди не давили в допросе на Люду, то она не потеряла бы ребенка!
— Виновные в чрезмерном старании уже наказаны, — спокойно ответил мне Лаврентий Павлович, делая вид, что все в порядке, и я не припираю его к стене.
Как в переносном, так и в прямом смысле. А вот стоящий неподалеку Марат смотрел на нас с выпученными глазами и похоже не знал, что делать. То ли спасать родное начальство, то ли притвориться, что его здесь нет. Так и застыл с раскрытым ртом. П-профессионал, блин.
— Но если бы не покушение на вас, то ваша жена и вовсе не познакомилась с дознавателем.
Я нехотя отпустил Берию. А затем все же не сдержался и прописал ему в «солнышко».
— Кхе, — мужчина согнулся пополам, ловя ртом воздух.
Да, пусть я еще полностью не восстановился, но это если сравнить с той формой, что у меня была до покушения. А сейчас я уже вполне нормально двигаюсь, а уж удар мне в «Динамо» поставили правильный.
— Это чтобы запомнили — прежде чем посылать кого-то на допрос, соберите всю информацию по подозреваемому. Особенно, если он член семьи вашего подопечного, — процедил я.
— Я… запомню, — продышавшись, ответил мне Лаврентий Павлович и недобрым взглядом зыркнул на Марата.
Парень тут же сделал вид, что он статуя и деталь интерьера.
— Показывайте ваших «виноватых», — отошел я от Берии и принялся одеваться. — По пути заодно расскажите, кто это и как на них вышли.
Спорить тот не стал, но смотрел на меня теперь не спокойно, а с неприязнью.
— Вообще, я могу вам ничего и не говорить, вы мне не начальник, — начал он, когда мы покинули палату. Но наткнувшись на мой взбешенный взгляд, продолжил. — Однако учитывая, что я все же косвенно виновен в том, что произошло с вашей женой, я отступлю от регламента. Сведения совершенно секретные, имейте это в виду.
Я молча кивнул. На выходе нас остановили — меня еще не выписали, и покидать госпиталь мне было запрещено.
— Информация о вашей поездке ушла от Алексея Михайловича, — начал меня просвещать Берия. И с первых слов он смог меня шокировать.
— Но ведь он сам подставился.