Что спрашивает у подозреваемого. Как строит сам допрос — упирает на эмоции задержанного, или давит уликами. Даже на работу за контролем перевозок почти «забил». Лишь дважды за неделю отправлялся посмотреть, как происходит отгрузка товара и его прием и лишь по тому списку, что мне выдал товарищ Сталин. Однако пока что следователя, который бы показался мне достаточно компетентным или хотя бы вел допрос без упора на контрреволюцию, а стараясь «вывести задержанного на чистую воду», я не встретил. Что и огорчало и удивляло безмерно.
Мой напряженный график сильно беспокоил маму. Да и тот факт, что я разорвал все отношения с девушками и перестал уделять им внимание, ее напряг.
— Сынок, ну нельзя же так, — причитала она. — Ну не сложилось у тебя ни с Людой, ни с Катей. Не ставить же на себе крест из-за этого?
— Я не ставлю, — вздыхал я. — Просто сейчас у меня серьезное дело, которое требует полной отдачи.
— Серьезные дела всегда будут.
Отец лишь посмеивался над переживаниями мамы. А когда она хмуро смотрела на него, отшучивался:
— Природа все равно свое возьмет. Успеет еще Сергуня девок потискать.
На этом фоне приглашение Ильи Романовича к себе я воспринял как отдушину — и отвлекусь от работы, а то и правда что-то замотался, и мама успокоится. Так в принципе и получилось. Правда мама восприняла это, как мою попытку помириться с Людой.
Когда я пришел к Говориным, дверь мне открыла Люда.
— Привет, — улыбнулась мне девушка. — Ты к папе? А он в магазин вышел. Подождешь его?
— Привет. Да, хорошо.
Люда провела меня на кухню, и засуетилась — стала наливать чай и расставлять на столе тарелочки со свежей выпечкой. На ней было легкое ситцевое платье с глубоким вырезом.