Действовать нужно быстро!
Казалось так, как я бежал сейчас, я не бегал никогда. Моего отца могли взять лишь из-за одного — как месть за мою деятельность. Иных причин я не вижу. А раз так, то кто мог отдать подобный приказ? Лишь кто-то из верхушки ОГПУ, под которым «закачалось кресло». И этот неизвестный может действовать очень жестко и даже жестоко. Сейчас отца отвезут в Бутырскую тюрьму и просто выбьют из него необходимые показания. После чего и мое вмешательство в процесс задержания припомнят, выставив как пособника.
Не успел. Когда я забежал в приемную Сталина, Агапенко сказал, что у него посетитель. И после доклада о моем визите Иосиф Виссарионович далеко не сразу меня принял. А когда я все же получил разрешение войти, внутри уже стоял какой-то мужчина.
Я успел заметить в его глазах искру превосходства и самодовольства, которую он постарался тут же погасить.
— Товарищ Огнев, — протянул Иосиф Виссарионович, смотря на меня нечитаемым взглядом. — Вы что-то хотели срочно доложить? Так внезапно практически ворвались в мой кабинет…
Я снова посмотрел на незнакомца, и собравшись с мыслями, кивнул.
— Да, товарищ Сталин. Только что сотрудник ОГПУ в грубой форме арестовал моего отца. Он не показал своего удостоверения, пока мне не пришлось применить силу. Затем под угрозой револьвера забрал его с собой. В чем бы его ни обвиняли, такие действия недопустимы.
— В действиях сотрудника ОГПУ действительно придется разобраться, — бросил взгляд на незнакомца Иосиф Виссарионович. — И это будет произведено, — надавил голосом Сталин. — Однако, само по себе сопротивление сотруднику ОГПУ недопустимо.
— Никто и не сопротивлялся, — возразил я. — Как я и сказал — он не показал свое удостоверение. Откуда нам было знать, что он не самозванец?
— Но когда вы узнали, что он не врет, почему ваш отец сразу не пошел с ним? — спросил товарищ Сталин, показав свою осведомленность о задержании моего отца.
Я лишь поразился, как меня смог опередить этот вот ушастый тип. Мне ведь от дома до Кремля бежать пять минут.