С настоящим могой мои заклятья по силе в сравнение не пойдут, — дядя Леша прищурил один глаз, отчего его жуткий шрам на лице изогнулся, — Считай, это еще так была, разминочка. Сейчас вот Михалыч прибудет, там уже по серьезному пойдет.
— А я вот, чего не пойму, — прошамкала Ольха набитым ртом, — Гаврила Михайлович, он же писарь при замке. Когда он на могу учился?
— Ну, и что же, что писарь? — возразил заставник, — Это он сейчас писарь, потому что старый стал. А раньше Михалыч у нас был надежа-боец. Молодец, каких мало.
Подошедший Гаврила Михайлович, вежливо поздоровался, и, отказавшись от ухи подсел к костру.
— Монеты не забыл? — спросил его заставник.
Писарь шлепнул рукой по карману, давая понять, что все при нем.
— Ну, рассказывайте, зачем вам понадобился старый писарь. Чего там опять удумали? — спросил он.
— Значит, такое дело, — заговорил дядя Леша, — Разговор Ольхи с князем Вересом ты, значит, слышал, потому как сам же его передавал.
— Было дело, — подтвердил Михалыч, — И разговор там шел про старого Лиса из академии.
— Да, леший с им, с этим Лисом, — отмахнулся заставник, — Еще разговор был про поединок на заклятиях.
Писарь всплеснул руками:
— Так ты что же, девочка, в самом деле собралась выходить против его лучшего ученика?
— Вот ты давай без ахов и охов, Михалыч. И сам ведь уже все понял, — дядя Леша скривился и посмотрел на Ольху с сочувствием, — Что ей остается, коли сам князь на то дал добро.
— Ну, да. Ну, да, — Михалыч закивал головой, — Ну а, скажем, какие заклятия на том поединке разрешаются?
— Любые, — подала голос Ольха, облизывая ложку.
— И это она так спокойно говорит? — писарь даже привстал от переполнившего его чувства, — Вот ведь, дитя неразумное. А она боевые хоть на себе пробовала?
— Вот для этого и мы здесь, — сказал дядя Леша, и тоже поднялся, — Кое-что мы тут опробовали уже. Так, для разминочки…
После того, как за дело взялся писарь, заклятия дяди Леши, действительно показались ей «разминочкой», хотя и не сразу…
Первым делом Гаврила Михайлович потребовал у Ольхи показать свое запястье.
— Эх, зеленый он, зараза!
Ольху это заявление удивило, и она спросила какие образа у них самих на запястьях. У них у обоих, само собой, рисунок волка был красного цвета.