Все-равно это двоичный код, к гадалке не ходи.
— А вы, Евгений, не торопитесь делать выводы, насчет замедления верно предложено. Это может вообще не код.
— А что?
— Некоторые звезды мерцают сходным образом
— Кто знает, как на замедленной прокрутить?
— Да, элементарно, Ватсон, перепиши еще раз на другой камень, только ячейку скорости впиши сначала.
Верес предоставил наукарям разбираться и, уйдя в себя, ненадолго отрешился от их разговора. По окончании Совета Сорока Восьми, он, прежде чем покинуть сновидческие чертоги, имел, уже вошедший в обыкновение, еще один разговор, но уже с глазу на глаз, с черепашьим принцем Бонифаном.
Разговор, ожидаемо, вышел довольно тяжелым. Узнав, что камень с тайными сведениями до сих пор не найден, принц устроил Вересу сцену. Он ныл, просил, требовал, ссылался на договоренности, стенал, заламывая руки, что его репутация под угрозой.
Такое поведение Бонифана не стало для Вереса неожиданностью, лицедейство — составная часть искусства торговли. И все же остался от встречи какой-то мутноватый осадок, не дававший Вересу покоя.
Какие-то слова принца, как иная мелкая соринка в глазу, сколько не моргай, а она не пропадает. Он начал восстанавливать по памяти весь разговор целиком и довольно скоро вспомнил эти слова. «До сих пор, князь, вы безупречно выполняли свои обязательства по договору…» — сказано было вроде бы вскользь и без нажима, но сказано было.
Верес нисколько не сомневался, если торговец с тысячелетним опытом помянул договор, то сделал это не случайно.
Вот только пока совершенно было не понятно, что именно мог задумать Бонифан. Ни передать в третьи руки, ни обнародовать даже само наличие такого договора он не мог, потребовать компенсацию за понесенный ущерб репутации — тоже. И самое главное, вывести Вереса из игры он не мог и подавно, без него весь проект для торговца терял смысл. Позже придется об этом крепко подумать, но позже…
Задачка князя к его собственному полному изумлению оказалась для наукарей, что называется, на один зуб.
Вереса не переставало удивлять их отношение к нифрилу. Эти «выходцы со Старшей Сестры», как их называла Карина, не очеловечивали и не обожествляли нифрил, не разговаривали с ним, нашептывая ему приказы, и вообще видели в нифриловом камне не более чем предмет разве, что со своими несколько необычными свойствами. Тем не менее, они быстро нашли способ замедлить показ и определили, что все-таки это код, только не двоичный, а четверичный.
