— Ну как же ты так, Короточек? — недоумевал Макарка, — Обморока ты нифрильная, как ты лобешником-то прямо на копье налетел?
Вследствие заморозки головы, Короток отвечать не мог. На его остром лице застыло удивленное выражение, говорившее само за себя. Он, явно, и сам не знал, как такое получилось.
— Слушайте, братцы, — сказал Акима, озабоченно заглядывая Коротку в глаза, — Он ведь у нас и так не все звуки выговаривал, а вдруг он теперь совсем дар речи потеряет?
— Нет, нет, что ты Акима, — успокоил его Васька, — Если место поражения заморозить нифрилом сразу после ранения, то излечение будет полное.
— Да, ну, — не поверил Макарка, — Скажи еще, отрубленная голова отрастет.
— Голова, конечно, не отрастет, а вот рука или нога может, — поучительно сообщил Васька, — Вепрь, сам знаешь, он врать не будет! Потому, он и говорит, что рота, одержавшая верх в сражении, за счет своевременного исцеления раненых несет потери в разы меньше.
— Вот те на, — удивился Макарка.
— Вот то-то, — усмехнулся Васька, — А ты говоришь, моги не нужны. Еще как нужны!
— Погоди-ка, — встрял Аким, — А которые проиграли в сражении? Им что, помощь не оказывают?
— Оказывают, конечно, — сказал Вася, — Там даже какое-то межнародное соглашение действует, ну, чтоб побежденным тоже помогали. Но своих-то все равно спасают в первую очередь. А при тяжелых ранениях, сам понимаешь, каждая секунда дорога.
На другой день после завтрака, как это уже стало обычным, их повели на большую поляну на построения.
— Привет, мышонок.
— Ну, ты как?
— Оттаяла твоя башка? — парни заговорили все разом.
— А я се? Я ни се, — Короток привычно скривился и насупился, однако было видно, что внимание товарищей ему приятно.
"В эту минуту в палатку зашел целитель, краснолицый дядька в белой шапочке, и сообщил, что Коротка можно забирать. Не теряя времени, парни выволокли исцеленного из палатки и рванули на построение. Они успели занять свое место вовремя. Рота выстроилась по сотням в две шеренги. Сотники на этот раз не встали перед строем, а заняли свои места во главе своих сотен.