Бартоло — вообще исключительная личность. Лисы его почитают чуть-ли не наравне со своим бароном.
— Ага. А что, кроме этого Бартоло, в академии еще Лисы есть?
— Не-а. В том-то и дело. Бартоло такой один на весь лисий народ. Лисы ведь в школах не учатся, грамоту не постигают, кочуют по лесам, а этот вон на какие высоты поднялся!
— Ну, теперь он наверняка разважничался, и с другими Лисами даже и не здоровается?
— Вовсе нет, — сказал Хухля, — Нрав у него скверный, это точно, но со своими он встречается, можешь не сомневаться.
— Вот как?
— Ага.
Они подошли к трехэтажному зданию. У входа ожидаемо переминался страхолюдный зубастый морок.
— Если ты собралась просто пройти мимо этого морочного чудища к входной двери, то я сразу заявляю, что это скверная мысль, — сообщил Хухля.
— А что тут такого? — спросила Ольха, но все-таки остановилась в нескольких шагах от морока, — У ворот академии не такой же разве?
— Нет, не такой же. Этот, скорее всего, настоящий страж.
— Да? И что он такого может?
— Как только ты пересечешь черту охранного круга, он пробудит защитное боевое заклинание.
— Ты уверен?
— Нет, но рисковать не стану.
— Вот что, Хухля, — сказала Ольха после минутного раздумья, — Стой здесь и к стражу не суйся. В случае чего вытащишь меня отсюда.
— Всегда рад помочь, — буркнул Хухля безо всякой радости.
— Не, трясись, заяц. Я сама боюсь, — «подбодрила» его Ольха.
О боевых заклятиях она была немало наслышана, и однажды даже видела в действии. Когда они с Ясенем мотались с очередным заданием Вереса по восточным лесам, толпа грязных бродяг позарилась на их лошадей.
Ольха переключилась на тонкое видение и сосредоточилась на страже. По первому впечатлению ничего особенного она не увидела. Зрительный образ стража был проявлен силой, вложенной в нифриловый камень.
Присмотревшись получше, она еще различила едва проявленную нифриловым свечением границу охранного круга, за которой стоять было безопасно. И ничего больше. Страж явно дремал, сохраняя силу. Получалось, для того чтобы увидеть охранное устройство стража, надо было пересечь черту, вот только подставляться под боевое заклятие не хотелось совершенно.