Вот и все! А вы все-таки майор, и товарищ ваш майор. Вы люди с образованием, я так думаю! Ваш долг – спасти достояние культуры.
– Что спасти? – Сосновский подошел к нам и снисходительно посмотрел на мужчину. – Какое достояние? О чем речь?
– Скрипки, – убитым голосом еле слышно ответил мужчина и опустил голову. – Мне нужна охрана.
– Скрипки? – не поверил я своим ушам. – Вы с ума сошли! Какие скрипки? Вы что, оркестр вывозите? Тут целые города сдаем, жизнями платим за то, чтобы эвакуировать что-то ценное и важное, что может сохранить промышленность, противостоять врагу, а вы скрипки спасаете! Тоже мне, ценность нашли, требующую охраны!"
"– Да вы же просто не понимаете! – с жаром бросился объяснять мужчина, и его глаза, только что полные мольбы, вдруг разгорелись таким огнем страсти, что я даже опешил.
Не могу сказать, что мне сделалось стыдно, да и не время было ломать голову и изучать такие нюансы истории. Кто такой Страдивари, я тогда не знал, и этот пламенный монолог мужчины на меня произвел впечатление разве что чисто психологическое, эмоциональное. И, поддавшись на миг этим впечатлениям, я невольно позволил увлечь себя к забору, где на лавке лежал старый фибровый чемодан без ручки.
– Смотрите, – мужчина открыл чемодан и с каким-то странным благоговением посмотрел на содержимое.
Это были скрипки. Удивительно, но, даже несмотря на то что мне не с чем было сравнить эти инструменты, я вдруг почувствовал, что от них незримо повеяло древностью. Пусть они были не древними, но для меня и столетие – это срок. То ли их несколько необычная форма корпуса, то ли цвет и вид лака, которым были покрыты инструменты, произвели на меня впечатление, но я почему-то поверил этому человеку.
– Кто вы такой? – глядя как завороженный на скрипки, спросил я мужчину.
– Пашкевич, – торопливо ответил он и полез в карман, извлекая из него книжечку удостоверения личности или пропуска. – Алексей Адамович Пашкевич. Я музыкант, скрипач.