Ты смотрел фильм «Аэлита»? Или «Космический рейс»? Он вышел незадолго перед войной. Я тогда был в Москве и видел его в «Ударнике». С девушкой.
На последнем слове Сосновский как-то странно хмыкнул. Наверное, вспомнил о своем образе любителя женщин. Я промолчал. Конечно, я слышал об этих фильмах, но в кинотеатры как-то ходить мне было некогда, да и не относился я серьезно к этому виду искусства. Я больше любил театр. Мы сейчас были на серьезном задании, но мне почему-то не хотелось останавливать Михаила. Может быть, я понимал, что если не мечтать, не думать об этом, то стоит ли вообще тогда сражаться за свое будущее, за будущее своей страны.
На рассвете снова загрохотало со всех сторон, да так, что нам с Сосновским показалось, что немцы прорываются именно в этом месте в тыл нашим частям. В чистом небе хорошо были видны армады бомбардировщиков с крестами на крыльях. Они с небольшими разрывами шли на восток. Мы ждали наших истребителей, ждали, когда наши соколы встретят врага в небе, и дождались.
Группа бомбардировщиков рассыпалась и стала разворачиваться. Бой постепенно смещался на запад, и тут я заметил движение на берегу, метрах в ста от мельницы, у самой воды. Я тронул Сосновского за локоть, но он тут же указал мне в сторону дороги. Там появилась запыленная легковая машина. Объехав несколько воронок, машина остановилась, из кабины вышел боец в красноармейской форме и поднял сбоку крышку капота. Он глянул на небо, на воздушный бой и принялся копаться в моторе.
– Время, Миша. – Я постучал пальцем по стеклу наручных часов. – Веди наблюдение, а я иду к мельнице. Мне кажется, что там, у воды, наш клиент. Минут через десять он уже может оказаться в условленном месте. Если что, то дай знать. Можешь просто выстрелить в воздух, если появится что-то подозрительное.
– Давай, – кивнул Сосновский, провожая взглядом машину, которая снова тронулась в путь и скрылась за ближайшим бугром.