Раненый командир Красной армии – ярче приметы и не придумаешь. И он будет стараться уйти в безлюдное место, изменить внешность, спрятаться или, наоборот, удрать подальше от фронта, если не получится перейти на другую сторону.
Буторин вел машину, не обращая внимания на ухабы. Он объезжал только большие рытвины и промоины, часто съезжал на обочину, чтобы не сбавлять скорость. Он умудрялся одновременно вытирать руки какой-то тряпкой и держаться, чтобы на кочках не удариться головой о потолок кабины эмки, которую им дал подполковник Рубин.
– Врал Дмитренко, что у Фрида небольшая группа, – бросив тряпку на заднее сиденье, заключил Коган.
– Почему ты так думаешь? – спокойно спросил Буторин, выжимая из машины все, что было можно. – Из-за этого нападения на склад? Из-за того, что количество людей у него уже оказалось больше чем тридцать человек?
– Не только из-за этого. Если у него была задача взрывать и склады, помимо нарушения связи и нападений на старших командиров Красной армии, то явно больше чем тридцать.
– Не завидую я Рубину, – помолчав, сказал Буторин. – Его теперь будут трясти как грушу. Не обошлось ведь без предателя на складах. Ведь помогли такому количеству диверсантов попасть на территорию."
"– А может, все и проще. Хорошие документы, или не очень хорошие, но ситуация напряженная – фронт катится на восток. Эти четверо в машине у входа в штаб проехали благодаря документам и «шпалам» на петлицах.
– А взрыв ограждения периметра, когда Фрид на машине вырвался с территории? Подготовлено было заранее. Именно этим путем должны были уйти все, а ушел он один.
– Может быть, – вздохнул Коган, – может быть.
– Вон он! – вдруг гаркнул Буторин.
– Где? – Коган вытянул шею и стал озираться по сторонам, пытаясь увидеть другую машину.
Хвост пыли медленно оседал у лесочка слева. Туда свернул неприметный проселок. Каким-то чудом Буторину удалось заметить эту пыль. Он вдавил педаль акселератора в пол, и машина запрыгала на кочках. Еще поворот руля. И мягкая колея понеслась навстречу. За «эмкой» тоже потянулся хвост пыли, но оперативникам опасаться было некого.