Достаю из кармана телефон: — Адрес называй.
— Ленина, восемнадцать.
— Нормальный адрес! — хочу отправить эту нахалку домой.
— Мне нужно в клуб! — топорщится она, — я сумку там забыла.
Боюсь, ее сумку прихватил уже кто‑нибудь из той пьяной толпы, что бесновалась вчера на танцполе.
— Забей.
— Ты что! Там же телефон, — испуганно выдает она, — если потеряю, мама меня прибьет. Она наверняка мне звонила! А я не ответила! Ты представляешь, что мне дома будет?
Не представляю и представлять не хочу. Но меня, если честно, сразила паника, звенящая в ее словах.
Наверное, именно поэтому и уступаю.
— Хорошо, в клуб так клуб.
Недовольно поджав губы, наблюдает за тем, как я вызываю такси.
— Я верну деньги, — с вызовом смотрит на меня, — с процентами, если захочешь.
Медленно скольжу взглядом от тонких щиколоток и наверх, задерживаясь на прорехах на джинсах, на голом пупке, на белье просвечивающим сквозь топик.
— Боюсь, мои проценты тебе не по карману.
В ответ на обидные слова, она снова подбирается. Резко отворачивается и я снова слышу кошачье шипение:
— Зато я…
— Все. Мне не интересно. На выход, — я сам распахиваю перед ней дверь.
Рыжая награждает меня прощальным возмущенным взглядом, гордо задирает свой хорошенький носик и с видом оскорбленной королевы выходит за порог.
Ведьма!
Спровадив рыжую нечисть, я вызываю такси уже для самого себя и еду домой. Надо переодеться, взять документы и на пару часов заехать в офис.
К сожалению, я тоже могу ошибаться. Ни фига встреча не помогла. И из головы ничего не выветривается, хоть ты тресни. Наоборот, только хуже становится с каждым мигом.
Представитель старается изо всех сил, расписывает мне перспективы и выгоды сотрудничества, а я его даже не слышу. Щелкаю ручкой, смотрю в одну точку и гоняю в голове возмущенные слова рыжей.
Я вообще‑то девственница.
И что с того? Вот лично для меня какая разница девственница она или нет?
Никакой!
Однако эти слова преследуют меня весь день. Пока работаю, пока обедаю в знакомом ресторане, пока еду еще на одну внеплановую встречу. И вечером, когда мы встречаемся у Эли дома, я смотрю на нее, а вижу рыжую. Целую, а в памяти звенит «девственница». Даже когда устраиваюсь между стройных ног, все равно мысли заняты рыжим чудовищем.