Некоторые из них стоили больше, чем я должна была получить за весь круиз, и являли собой особую гордость Клио. “Вот эти я купила в бутике у Палаццо делла Канчеллерия в Риме… Рим – чудный город. Вам нравится Рим. Ева?”
Чтоб ты провалилась со своим Римом, тоскливо подумала я, сунув руки в вытертую собачью доху с чужого, мертвого плеча старпома Митько.
– Конечно, Клио. Рим – мой любимый город…
– Стрелять по тюленям в солнцезащитных очках – это так пикантно. Только непонятно, зачем они нужны. – Клио сунула палец в рот и снова вызвала у меня приступ раздражения, смешанный с восхищением.
– Льды, – коротко ответила я. И пересказала слышанное ранее от второго помощника Суздалева:
– Нельзя находиться во льдах без очков. Можно ослепнуть.
– Кошмар какой. И что – навсегда ослепнуть?
– Только на время. Но его хватит, чтобы почувствовать себя в шкуре Стиви Уандера.
– Мне никогда не нравились эти попсовые негры. Спиричуэлс – вот настоящее! А вообще, у них удивительно устроены глотки, это приходится признать… У меня работает негр, он басист.
Краем глаза я заметила, что за нами уже давно наблюдают.
Конечно же, это был Сокольников. Совсем не новость, что ему нравится Клио. Клио нравится всем, но, во всяком случае, после того, как он предложил мне лететь вместе с ним до Москвы, – его взгляд, обращенный к Клио, мог бы быть менее откровенным.
Я вспомнила о том, что говорила мне Карпик: отцу нравятся сумасшедшие эксперименты, тушь, загнанная под кожу. Клио же, с ее инкрустированным татуировкой виском, – вообще вне конкуренции. Не говоря уже о тех сюрпризах, которые может таить в себе ее тело, – колечко на пупке, серебряная цепочка на талии, индийские ритуальные колокольчики на обеих щиколотках. Впрочем, мое воображение, в отличие от воображения эстрадных див, развито недостаточно.
А потом я заметила Карпика – она пристально наблюдала за отцом. Так же, как и я, Карпик оценила мизансцену, и она ей активно не понравилась.
– Папа! – требовательно сказала Карпик – Мне нужно кое-что сказать тебе. Кое-что очень важное.
– Ну, что еще не слава богу? – Сокольников нехотя оторвался от лемура на виске Клио.
– Я не еду с вами, папа.
– Что значит – не едешь? – опешил банкир.
– Я остаюсь на корабле.
– Ничего не понимаю. Ты же так хотела … Так ждала.