Слишком уж славно все получалось, все шло одно к одному, как будто по заранее написанному сценарию. Даже я не написала бы лучше. Да что я! Даже мой покойный незабытый Иван, так любивший все эти туманные намеки в фильмах ужасов…
– Что именно? – вежливо спросил Филипп.
– Одну фотографию. Только давайте отойдем… Мне бы не хотелось делать этого при всех.
– Почему? Она настолько непристойна?
– Вы даже представить себе не можете, насколько она непристойна.
В глазах фотографа вспыхнули огоньки неподдельного интереса.
– Тогда идемте к нам в каюту.
– Да. Думаю, это будет лучше всего.
* * *…Впервые я оказалась в каюте, которую занимали Филипп и Антон Улманис. Та же дубовая обшивка, тот же интерьер, даже орхидеи на столе такие же – прощальный поцелуй турфирмы, отправившей нас в этотбезумный круиз. Только картина, висевшая на стене, была не такой пророческой, как наши “Потерпевшие кораблекрушение”, – всего лишь спокойная и никому не угрожающая “Яхта “Штандарт”.
– Извините за беспорядок, – сказал Филипп, но даже не подумал хоть что-то убрать. – Садитесь, пожалуйста.
Я села, и в ноздри мне сразу же ударил смешанный запах двух одеколонов: одного очень резкого, каждую секунду себя утверждающего. И другого: более мягкого и нежного…
– Который ваш? – неожиданно спросила я.
– Не понял?
– Какой из одеколонов ваш?
– А-а… – Филипп рассмеялся.
– Тот, который резче. Разит животных наповал, выманивает их из логова, я права? Вы ведь любитель кенийского сафари…
– В общем, да, – Филипп посмотрел на меня со жгучим любопытством. – Я любитель кенийских сафари, и одеколон, о котором вы сказали, тоже мой. Вообще-то, он рассчитан не на животных, а на женщин…
– Женщины – тоже животные.
– Вам виднее. Хотите посмотреть мои кенийские фотографии? Есть еще снимки из Тибета, тоже занимательная вещь…
– Но сначала моя фотография.
– Да-да, конечно, простите, пожалуйста. – Филипп смущенно улыбнулся. – Давайте ее сюда.
Освобожденная от рамки фотография капитана “Эскалибура” вполне умещалась в моей руке. Теперь я протянула ее Филиппу.
– Что скажете? – спросила я.
Филипп достал из сумки лупу и принялся внимательно рассматривать снимок. Потом поднял голову и так же внимательно посмотрел на меня.