Но с другой стороны – семь десятков лет туда, семь сюда. А так, судя по всему, газетка-то послезавтрашняя.
– Что же там все-таки написано, Макс?
– Подождите… Значит, в общих чертах, гак: “Двадцать первого апреля от северо-западного причала порта Плимут отправилось новое экспериментальное прогулочное судно “Эскалибур” с пятнадцатью пассажирами на борту. Все они – члены местного охотничьего клуба Плимута, изъявившие желание участвовать в новом, экзотическом виде охоты на тюленя . Маршрут судна предполагает.. ”
Альберт Бенедиктович всхлипнул.
– Все. Не стоит дальше продолжать. Я не хочу участвовать в этом бреде. Я ухожу к себе в каюту.
– А как же ужин, Альберт Бенедиктович? – спросил Муха.
– Сыт по горло!
– Да это просто липа! – неуверенно сказал Филя. – Они нас просто запугать хотят!
– Кто “они”?
В возгласе Антона не было ничего нового. Этот вопрос витал по всему кораблю с самого утра. Вот только – с какого именно утра?
– Ну, подумаешь, вышел корабль. Ну, пятнадцать пассажиров… Охотников, мать их. А дальше-то что?
– Думаю, мы еще узнаем, – что дальше.
– Улыбочку, Альберт Бенедиктович! – В тишине кают-компании застрекотала камера. Позабытый всеми оператор Вадик Лебедев решил вернуться к выполнению своих профессиональных обязанностей. За то время, пока все в кают-компании препирались и искали выход из заведомо безвыходного положения, он успел сбегать за камерой и вернуться.
– Тоже нашли время, молодой человек! – запротестовал адвокат.
– Да не суетитесь вы, плохо выйдете. Лысина-то бликует! – Голос Вадика, звучавший нарочито весело, вступил в явное противоречие с общим похоронным настроем в кают-компании.
– Прекратите снимать! – не унимался адвокат.
– Отличные кадры получатся.
– Что-то вы уж больно веселитесь, – не выдержал даже Макс.
– А я не вижу поводов для грусти. – Вадик раздул ноздри, и я вдруг почувствовала, что сейчас наступит его звездный час.
Сейчас, именно сейчас Клио оценила бы его по достоинству.
– Знаете, Вадик, у вас такая рожа, как будто вы проникли в суть всех вещей, – неприязненно сказал Филипп.
– Может быть. – Камера оставила в покое адвоката и переместилась на фотографа.