“Эскалибур” попал в ловушку времени, в мертвую зону, в стеклянную банку, очень ограниченную в пространстве. Если Мещеряков не сможет уйти от корабля… Не уйти от корабля – еще страшнее, чем уйти… Мне даже не хотелось думать об этом. Если он вернется, значит, мы все пленники… Значит, мы все обречены, все – грешные и праведные, мертвые и живые, убитые и убийцы…
– Ну, давай, давай же, уходи, прорывайся, – шептала я.
Наконец бот завернул за один из торосов и окончательно скрылся из виду.
– Все это ни к чему не приведет, – мрачно сказал Макс.
– Зачем ты так говоришь, Макс? – В голосе Карпика стояли слезы.
– Я говорю правду.
– Почему ты не отговорил его?
– Его отговоришь… Каждый выбирает то, что ему нравится больше. Мещеряков всю жизнь на льду, может быть, во льдах ему повезет…
– Ты же сам в это не веришь, – уличила Макса Карпик. Она умела чутко определять интонации.
– Ну и что, что я не верю. Главное, чтобы он верил… Пойдемте.
Он скрылся в чреве корабля первым. За ним потянулся Филипп. Мы остались на палубе втроем: я, Антон и Карпик. Каждый из нас ждал, когда другой уйдет, ну и ситуация, глупее не придумаешь.
– Пойдем к папе, Ева… – решилась наконец Карпик. – Ему очень плохо, его нельзя надолго оставлять одного.
– Мне кажется, сейчас ему нужно побыть одному, – сказала я, и Антон посмотрел на меня с надеждой: сейчас мы отвяжемся от девчонки, и он сможет хотя бы поцеловать меня.
– Ему нельзя быть одному. Это его убивает. – Она сказала это так по-взрослому, что я даже поежилась.
– Тогда ему лучше быть с тобой. Я ведь, в сущности, чужой человек…
– Нет, – с жаром ответила Карпик и вцепилась в мою ладонь. – Ты не чужой человек.
– Я приду к вам попозже.
– Может быть, сейчас?
– Нет. Иди в каюту, Карпик. Здесь холодно, ты можешь простудиться…
– Макс говорит, что никогда не нужно бояться холода.
– Макс всю жизнь во льдах, он привык.
– Хорошо, – неожиданно согласилась Карпик. – Я буду ждать тебя.
Она ушла, а мы с Антоном остались на палубе. Он сразу же взял меня за руку и поднес ее к губам.
– Ты тоже замерзла.
– Какое это имеет значение, Антон… Я нашла записку в душе.
– Какую записку? – Он непонимающе посмотрел на меня, он был так далек сейчас от этого.
– Записку, которую получил Андрей незадолго до смерти.