Только раз в час спускаемся, механизмы обходим, мало ли что… Вот спустился в очередной раз – так его и увидел. А как увидел – так сам чуть рядом не свалился от ужаса.
– Вы сразу же поднялись к капитану?
– Да не поднимался я. Я же при механизмах… Сообщил по селектору с поста, так, мол, и так, вот он и спустился.
– Моторист позвонил вам в каюту?
– Я был в рубке, – четко, по-военному, ответил капитан. – Наш моторист позвонил именно туда.
– В котором часу это произошло?
– Три пятьдесят. Но разве сейчас это имеет значение?
– Все имеет значение, – наставительно сказал Альберт Бенедиктович, – пока мы не выяснили причину смерти.
Призрак возможного убийства коснулся лиц присутствующих, и все надолго замолчали. Только адвокат продолжил импровизированный допрос свидетелей. И снова обратился к Аркадьичу:
– Значит, вы действительно ничего не слышали?
– Я же говорил…
– Гм-гм… Действительно, здесь чересчур шумно. – Чтобы как-то сгладить очередную неловкость, Альберт Бенедиктович снова обратился к нейрохирургу:
– Что вы можете сказать относительно высоты, с которой… м-м… упало тело?
– Ну, судя по внешним повреждениям, метров восемнадцать-двадцать… Не больше… Хотя я не могу ручаться за это.
Альберт Бенедиктович поднял голову. Следом за ним то же самое проделали и все остальные.
– Н-да, – промямлил он, – очень неприятная ситуация… Нужно осмотреть все переходы, площадки и лестницы… Возможно, это прольет свет на происшедшее.
Это была первая здравая мысль, высказанная толстым адвокатом.
Вадик уже давно выключил камеру, тело старпома накрыли куском брезента, а мужчины посматривали на меня недружелюбно: я была совершенно лишним элементом, инородным телом, любопытной самозванкой, невесть как попавшей на тризну.
Впрочем, мне было глубоко плевать на то, что думают обо мне все эти люди. Только один человек интересовал меня сейчас.
Старпом Василий Митько.
О чем он думал перед смертью? И успел ли он понять, что произошло? И кого он видел последним, перед тем как рухнуть вниз с высоты шестиэтажного дома?
Не того ли человека, которого так опрометчиво решил шантажировать? Должно быть, они все-таки встретились. Если не в одиннадцать, то позже.