Кто-то… Интересно, девочка, что бы ты сказала, если бы знала, что в круг подозреваемых, который я определила для себя, входит и твой отец, твой драгоценный папочка?
– А что мы можем сделать? – осторожно спросила я.
– Давай договоримся. Здесь никому нельзя доверять. Никто не верит, что старшего помощника убили, никому и не нужно верить. Ведь никто не любит никаких осложнений, правда?
Карпик проявляла подозрительную для ребенка прозорливость, и мне оставалось только соглашаться с ней.
– Правда.
– Я знала, что случится что-то необычное, я знала это с самого начала.
– Ты с ума сошла! – Господи, в который раз я говорю ей это.
– Почему? Это же так здорово, самим все распутать!
– Интересно, как ты себе это представляешь? – Я скептически хмыкнула: действительно интересно, как представляет себе следственные действия тринадцатилетняя девчонка.
– Очень просто. Сначала мы наметим круг подозреваемых.
– Каким образом?
– Будем всех анализировать.
– Да уж!
– Потом осмотрим все. Его каюту, например, – тихонько, чтобы никто не видел.
– Что ж, вполне здравая мысль, – сыронизировала я – Не забудь еще про место преступления. Там наверняка можно найти какие-нибудь улики.
– Я знаю. Я бы и сама это сказала. Ты просто опередила меня, так нечестно.
Я рассмеялась – все-таки она была всего лишь ребенком, тринадцатилетней девочкой.
– Хорошо, хорошо. Прости.
– Ничего.
– Правда!
– Тогда поклянемся быть вместе и никому ни о чем не рассказывать, пока все не выясним.
– Клянусь. – Я снова рассмеялась. – Клянусь молочными пенками.
– Это нечестно, – надулась Карпик. – Ты же ненавидишь молочные пенки. Подожди, я сейчас приду.
Карпик выпросталась из одеял и, прихрамывая, направилась к трапу, ведущему внутрь корабля.
– Только никуда не уходи, обязательно дождись меня!
Я подняла руку: никуда не уйду, буду ждать тебя верно и преданно.
Как это ни странно, напряжение, не отпускавшее меня с момента гибели старпома, неожиданно прошло. В лице Карпика я получила неожиданную союзницу: она не знает того, что знаю я, но ей и не нужно это знать. Для нее это игра, немножко страшная, но все равно – игра. Пусть для нее все и остается игрой. И почему бы не сыграть вместе с ней? Выдвинуть игрушечную версию, обсудить ее вдвоем, без всякой боязни, что об этом кто-то узнает.