* * *Почему он хочет улететь? Так скоропалительно, так поспешно, наплевав на деньги, уже заплаченные за охоту? Неужели его так взволновала смерть старпома? У Сокольникова такой же крутой бычий лоб, как и у дочери, он не располагает к сантиментам, его трудно чем-либо смутить или сбить с толку. Сокольников, судя по всему, довольно крупный банкир, а это предполагает максимальную загруженность, полное самоотречение и работу на износ. Такие люди редко могут позволить себе долгосрочные удовольствия (варианты милой банной расслабухи с девочками по вызову в расчет не берутся).
– Ева, ты собираешься на обед или нет? – поинтересовался у меня Вадик, тщательно выбривая и без того гладкий безволосый подбородок.
– Да, сейчас. Что-то ты стал подозрительно тщательно следить за собой, друг мой. Все еще не теряешь надежды произвести впечатление на певичку?"
"– Надежда умирает последней, это еще великий гомеопат Авиценна говорил, а ему можно верить.
– В каком смысле?
– Решила окучить банкира при помощи его хромоножки?
– О чем ты?
– О твоих методах. Это же шито белыми нитками. Возишься со вздорной девчонкой, делаешь вид, что тебе безумно интересно с этой соплячкой.
– Мне интересно с этой соплячкой.
– С ней или с деньгами ее папочки? Думаешь, если доченька тебя полюбит, то и папочка в конце концов привыкнет?
– Так далеко я не захожу.
– Да ладно тебе Я же не против, каждый выбирает наилучший вариант.
– Если ты не прекратишь нести чепуху, то…
– То что? Попросишь, чтобы тебе сменили каюту? Подселили к святому семейству?
– Подселить не получится. Они улетают сегодня вечером.
– Вместе с трупом? – цинично спросил Вадик – На одном вертолете? У папаши железные нервы. Немудрено, что девчонка такая дрянь. Яблочко от яблоньки, как говорится.
– Замолчи, пожалуйста.
– Может быть, все они здесь и богатые.