Но кое-что из истории “третьего рейха” навсегда засело в моей памяти: “пивной путч”, “ночь длинных ножей”, убийство Рэма и его адъютанта и любовника графа фон Шпрети (ах, какой был красавчик, если верить людям, которые его расстреливали!)… Партийные съезды в Нюрнберге и девиз эсэсовцев – “Моя честь – это моя верность”.
И розовый треугольник.
Вот я и добралась – розовый треугольник. Один из многих, широко варьируемых позорных знаков принадлежности к сексменьшинствам, льготный проездной билет в ад…
И едва я попыталась проанализировать, почему мне пришло в голову именно это, как ответ явился сам собой.
Пуговица.
Пуговица, которую нашла Карпик в машинном отделении. Пуговица, сделанная из монеты в пять рейхсмарок и датированная 1938 годом. Пуговица действительно могла принадлежать убийце. Наивная тринадцатилетняя девочка пошла по наилегчайшему пути, и он оказался верным…
А если я заблуждаюсь?..
Нужно до конца разобрать материалы из папки Митько.
Ничего нового в оставшихся заметках не было, разве что немного расширилась география: к Питеру и Москве прибавилась Пермь (в Перми таким же образом были убиты двое юношей, занимающихся проституцией. – эстетствующий любитель богемы становился всеядным). И, наконец, Таллин. В Таллине он ограничился лишь одной акцией, к тому же она закончилась неудачно. Вырезка из эстонской газеты была жирно обведена красным и буквально утыкана восклицательными знаками, – так реагировал Митько на первую неудачу маньяка.
Подстрочник заметки я перечитала несколько раз. Вернее, не заметки даже, а довольно внушительной статьи с пространными комментариями сексопатолога и какого-то чина из уголовной полиции. Эстонская пресса, ввиду близости Северной Европы, еще более либеральная, чем московская, описала события наиболее полно.
А героем статьи был молоденький артист кордебалета таллиннского оперного театра “Эстония” Калью Тамм (фамилия и имя потерпевшего в интересах следствия изменены).