Он очень четко придерживался определенной схемы, этот убийца. Он на целый год впадал в спячку, чтобы потом в течение двух дней разом собрать свою жатву. Почему сезон убийств открывался именно тридцатого июня? Почему на всю операцию отводилось только сорок восемь часов? Эти вопросы так мучили старпома, что он послал их подальше печатными буквами. Это витиеватое послание заняло целый абзац.
Больше всего старпома занимали знаки, вырезанные на спине жертв. Митько понимал, что они являются частью ритуала, своеобразным посланием убийцы, его манифестом.
Если твоя собственная теория верна, Ева, то в своем беглом изыскании ты продвинулась дальше старпома.
Но я совсем не была уверена, что возникшая у меня ассоциация была истинной. Я знала только одно: именно этим знаком в нацистской Германии клеймили гомосексуалистов."
"Здесь все сходилось, а ненависть, с которой убийца срезал кожу с жертв, была вполне адекватна той ненависти, с которой геев уничтожали в концлагерях.
А пока Митько, а вместе с ним и я, без конца анализировали все произошедшее в Таллине.
По сбивчивым показаниям Тамма, убийца, подснявший его в стриптиз-клубе и показавшийся ему гомосексуалистом со стажем, даже и не думал вступать с ним в близкие отношения.
В какой-то момент – где-то в самой середине тетради – во мне стала зреть уверенность, что старпома совершенно не интересует раскрытие преступления. Как и не интересуют личности убитых; для него они были так же необязательны и так же ничего не представляли, как и для самого маньяка.
Жертвенные бараны, не больше. Агнцы на заклании.
Убийце важен был процесс. А Митько важен был убийца.