— Заслужили? Вечных мук? — уточнил он тихо, с усмешкой. — Да, конечно. Они заслужили того, чтобы пожить в страданиях долго, так же долго, как и вы, но вы обрекаете их на вечное страдание. Я не пытаюсь воззвать к вашему милосердию, это занятие бесполезное. Убеждать сердце, жаждущее мести — глупо. Так же глупо, как и жить самой вечно… среди серых несчастных людей, которые не умеют смеяться.
Аргент вдруг разогнулся, его ослепительная улыбка погасла, синие глаза сделались холодными. Он почти оттолкнул, брезгливо отшвырнул от себя Пустоту, да так, что она испытала мучительный стыд оттого, что мгновение назад так откровенно жаждала его ласки.
— Вы никогда, — отчеканил он, — не устроите бал. У умирающих нет сил танцевать. Вы никогда не получите яркого подарка — не из чего будет делать конфеты и другие сладости. И вы никогда, — его слово «никогда» прозвучало особенно страшно, почти с садистским наслаждением, — не встретите того, кто вас полюбит. К тому же, — со смехом добавил он, — вы, кажется, жаждете маску Короля? И вы рассчитываете в ней ходить всегда? И еще пытаетесь убедить меня в том, что вы женщина?
— Мерзавец, — яростно выдохнула Пустота, стискивая худенькие пальцы в кулачки.
— Я всего лишь честен с вами, — холодно ответил Аргент. — Я всего лишь сказал вам правду о том, что будет в случае вашей победы. И это будет необратимо. Вы так задумывали вашу месть и ваше правление?
Глаза Пустоты метались, словно она пыталась найти, разглядеть правильный ответ, но не находила его.
— Вы как знаете, — высокомерно продолжил Аргент, — а я не желаю жить в таком мире. Зачем мне такая жизнь? Опуститься, превратиться в бессильного полубезумного голодного нищего? Благодарю покорно, но я не желаю! Лучше уж смерть… и — ах, да! — это тоже будет недоступно. Убьешь себя сегодня, а завтра для тебя же наступит такой же серый рассвет, мучительный голод и слабость. Вы точно этого хотите? И кто захочет смотреть на прекрасного Алого Короля, если все будут заняты только одним бесконечным делом — умиранием?
— Но он сказал, — пробормотала Пустота беспомощно, и Аргент накинулся на нее коршуном.
— Он? — быстро произнес он. — Есть еще и он? Это он вас надоумил на эту жесточайшую месть? Он разбил ваш купол и выпустил вас из вечного страдания?
Пустота смолчала, но, кажется, слова были и не нужны.
— Он, — повторил Аргент с презрением. — Наверняка хитрый смертный, который хотел получить свою выгоду, обманув вас.