Я знаю — вы умеете сделать так, чтоб собеседник был с вами откровенен. Вас этому учили, наконец, в нашей же академии, и притом очень хорошо. Заставьте ее произнести имя — и у вас будет защита, вы сможете произносить ваше Слово прицельно. И она больше не увлечет вас в эти видения, которые сами по себе — кто знает? — могут убить вас.
Демьен задумчиво потер лоб. По всему было видно, что он смертельно не хочет лишаться этих странных ночных свиданий. Был ли прав магистр, морочила ли ему голову прекрасная незнакомка — ах, как не хотелось Демьену этого выяснять! И как хотелось бы теперь, чтоб она назвала заветное имя; на лице его красноречиво выписалась досада оттого, что самому, своими руками придется разрушить эту волшебную связь, но молодой Король промолчал.
— Я сделаю это, магистр, — произнес Демьен, наконец. — Ради безопасности… всех.
— Это мудрое решение, — сказал Аргент, удовлетворенно кивнув головой. — Вы ведь не просто человек — вы Король. От вас и ваших решений зависит все королевство, так что принести свои чувства в жертву общему благу.
— Тогда вы не оставляете выбора, магистр, — упрямо произнес Демьен. — Мне придется разыскать ее наяву! И помните — я бесконечно доверяю вам. Бесконечно. И во многом полагаюсь на вас. Поэтому очень не хотел бы, чтобы вы ошибались, магистр Аргент.
— О, за это не беспокойтесь, — беспечно ответил Аргент. — Все мои шаги будут очень осторожны и продуманы до мельчайших подробностей. Я понимаю, какая ответственность ложится на мои плечи.
***Каждую ночь, засыпая, Демьен видел одно и то же: заснеженную дорогу, ведущую его в лес."
"Место это казалось Королю смутно знакомым, словно он бывал тут наяву, но то ли давно, то ли совсем нечасто, то ли видел это место только летом. Изгибающаяся узкая тропинка меж пышных сугробов, раскачивающиеся над головой заснеженные лапы сосен, и тонкий звон колокольчиков на сбруе его коня… Ощущая зимний холод, проникающий под королевскую одежду, тяжелый обруч короны, давящий на лоб, Демьен рассмеялся, подняв лицо к хмурому зимнему небу, готовому просыпаться на него снежной метелью.
Он узнал этот сон, повторяющийся раз за разом; в том, что это был сон, Демьен даже не сомневался. Как бы он ни старался, а разглядеть себя он не мог. Он подносил к лицу руку, но перстни на ней виделись ему неясными, смазанными разноцветными бликами. Белизна кожи, взбитая пена кружев — все тонуло в надвигающихся сумерках.