— Ты была похожа на ежа, лесное дитя. И я немного жалею, что ты больше на него не похожа.
Виолетта снова рассмеялась, разглядывая свою штопанную юбку и сапоги, подаренные Демьеном, слишком большие для ее крохотных ножек. Демьен, все еще не веря глазам своим, будто боясь вспугнуть неловким движением прекрасный призрак, осторожно обнял девушку, ласково отвел темные локоны от розовой щеки, заглядывая в красивые девичьи глаза.
— Не права, — пробормотал он, — не права была Пустота! У меня самый притязательный вкус; даже в такой невзрачной оболочке я выбрал самое лучшее, самую красивую девушку королевства… и не соблазнился на меньшее!
— Это все прекрасно, — снова подал голос Аргент, — но я слышу, как по лесу идет Уна Вайтроуз.
Глава 22. Конец
— Аргент!
Уна не собиралась убивать темного магистра.
Как только увидела, как Демьен — о, простите! Алый Король! — обнимает свою нареченную невесту, и как Аргент скромно стоит в стороне, в тени, под огромной сосной, она сразу поняла, что все кончено.
"И что Аргент — ее Аргент, красивый, молодой маг, глядящий на нее самыми синими, самыми тревожными глазами, — вовсе не предатель, она тоже поняла.
Уна пробиралась, проваливаясь в снег, по высоким сугробам, и припала на грудь Аргента только лишь затем, чтобы получить из его губ поцелуй, и почти умереть с его ехидным шепотом:
— Я все делал ради нас двоих… ради тебя и меня…Ты же хотела увидеть прекрасного юного поэта? Вот он, весь твой! Я пришел к тебе, рыжая Уна.
Целуя, он выхватил легкое тело Уны из сугроба на руки и прошептал — хитрец, негодяй!
— Я люблю тебя, моя неистовая огненная магиня! Кольцо тебе я уже подарил. Так скажи мне, выйдешь ли ты за меня замуж?
— Что? — бормотала Уна, гладя ладонями его юное, прекрасное лицо.
— Замуж, моя рыжая магиня, — повторил Аргент. — Я же не зря готовил новогодний бал. Салюты и танцы. Я хотел, чтоб ты приняла мое предложение и танцевала со мною всю ночь, прекрасная рыжая Уна.
— Аргент, — дрожащим голосом ответила Уна, разглядывая своего темного магистра. — Магия пресвятая! Да я вижу перед собой мальчишку лет двадцати пяти!
— О, какая прелесть! — ответил Аргент.