— Ваше Величество, — пропищала несчастная Ежинка, сгорая от стыда, глядя, как он в изумлении поглаживает ее пальчики, — не смущайте бедную девушку… Зачем это… я рождена в лесу, здесь моя жизнь пройдет. Среди деревьев, зайцев, трав и корешков… не вселяйте в мое сердечко надежду, не надо!
— Надежду на что? — произнес Демьен порывисто, поднявшись с колен и внимательно всматриваясь в умоляющие глазки девушки.
Его ладони теперь осторожно поглаживали колени лесной девчонки, и Ежинка даже отпрянула, стягивая на груди жилетку, встретившись с горящим взглядом Короля.
— Надежду на то, — еле понятно проговорила Ежинка, ощущая на своих губах дыхание Короля, — что однажды явится рыцарь и заберет меня с собой, полюбит меня такой, какая я есть — некрасивой и смешной… и я познаю счастье любви.
"— Но ты не некрасивая, — с напором произнес Король.
Ежинка и пискнуть не успела, как Демьен стащил с нее меховой жилет, обнажая хрупкие плечи, и его ладони скользнули по ее напряженным рукам, по плечам, выскользнувшим из грубого платья, по тонкой талии под грубым рубищем ее одежд.
— Я некрасивая, — вздохнула Ежинка, отвернув смущенное личико от короля, стыдясь и краснея.
— Кто сказал тебе так? — осторожно произнес Демьен, отводя тонкую прядку от ее склоненного лица.
Ежинка еще ниже склонила голову, закусила тонкую губку. На грубое серое платье закапали горькие слезы, оставляя темные пятна.