Поцелуи Смолякова заставляют меня чувствоваться себя девочкой-подростком, впервые решившейся на близость, но не переступившей грань чувственных удовольствий.
24. Даниил
План соблазнения Насти шёл, как по маслу.
«Мышка» сама пришла ко мне, осталось только подмять её под себя и начать целовать. С ней будет приятно иметь дело. Она совсем не страшненькая.
Я бы даже сказал, что она очень симпатичная и милая! Вполне можно и заняться с ней сексом. Ради дела, разумеется.
Потом объясню всё Наде. Уверен, что она поймёт меня: контракт есть контракт, на кону стоят большие деньги.
Но сейчас, когда я начинаю целовать Настю, все мысли улетучиваются прочь из моей ветреной головы.
Меня обдаёт с ног до головы обжигающей волной чувств Насти. Я успеваю словить манящий взгляд из-под опущенных ресниц.
Серебристо-серые глаза призывно блестят. Рваное и горячее дыхание вырывается из пухлых губ с чётким контуром.
У Насти очень светлая кожа, даже несмотря на жаркое и солнечное лето.
Я прижимаюсь губами к шее, вдыхаю запах её кожи. Её запах напоминает мне мёд диких пчёл — такой же насыщенный, сладкий аромат, но с заметной терпкостью, от которой срывает планки благоразумия.
Хочется попробовать ещё здесь и вот тут…
Прикусить, поцеловать, надавить, слизнуть языком терпкую сладость и раскатать её по всей поверхности рта.
Частые вздохи Насти перекрывает моё участившееся тяжёлое дыхание.
Но я прижимаю её всем своим телом, недоумевая, зачем между нами есть препятствие в виде одеяла и одежды.
Меня останавливает прикосновение её губ к моей шее и ощутимый укус. Больно же!
Я отодвигаюсь.
Настя раскраснелась и выглядит сексуально: немного растрёпанная, разогретая и жутко притягательная.
В моей голове скандирует только одно явное желание — закрыть дверь и не выпускать её из постели.
Перевожу взгляд вниз и оказываюсь пойман в ловушку между упругих полушарий груди. Кофточка Насти от нашей возни расстегнулась, показывая бюстгальтер нежно-розового цвета.
— Где твой сырный комплект, Мышка? — спрашиваю я.
— Слезь с меня, животное!
— Животные сразу спариваются, без прелюдии, — отвечаю я, но перекатываюсь на спину, чувствуя во всём теле странную лёгкость и звон, как под куполом церковного колокола во время службы.