Видимо, Лена начала есть и спать, что было явным признаком того, что жизнь потихоньку налаживается.
И вот новая напасть – Сашкины налоговые неприятности. Как и Лена, Таганцев не сомневался, что наезд на блогера Александру Кузнецову неслучаен. Однако в том, что источником неприятностей является Миронов, он не был уверен. Конечно, бизнесмен готов на многое ради выгоды и процветания своего бизнеса, но Лену он действительно любил, а потому вряд ли наехал бы на самое дорогое для нее – на единственную дочь.
Однако Лена просила поговорить с Мироновым, и отказать ей Костя не мог.
От предложения поговорить в офисе принадлежащей Миронову косметологической клиники Константин наотрез отказался. Предпочел нейтральную территорию. Ресторан тоже не подходил. С недавних пор Костя был осторожен с выбором людей, с которыми его могли заметить в публичном месте.
Именно поэтому местом встречи он выбрал Музей современного искусства на Петровке, неподалеку от своей работы. Помимо собственно экспозиции там имелось и неплохое кафе, в котором вполне можно было поговорить. Если Миронов такой точке на карте и удивился, то виду не подал. Только бросил коротко: «Не знал, что ты, Костя, эстет».
На встречу оба приехали тютелька в тютельку, соблюдали политес.
– Что ты хотел? – отрывисто спросил Миронов, когда они заказали кофе. Костя, не успевший сегодня пообедать, выбрал себе еще какой-то десерт, а Виталий не стал, попросив принести ему бокал красного вина.
– Ты же за рулем, – не сдержался Таганцев.
Его собеседник махнул рукой:"
"– От одного бокала ничего не будет.
– Поговорить надо, – начал Таганцев, не очень понимая, как приступить к неприятному разговору.
– Это я уже понял. – Миронов усмехнулся. – Говори, раз надо.
– Речь пойдет о Сашке. Лениной дочери.
Официантка принесла бокал с вином. Миронов слегка взболтал его, глядя, как рубиновая жидкость стекает по стенкам, оставляя чуть заметный, немного масляный след.