Анне пришло в голову, что он далеко не случайно выбрал себе этот наблюдательный пункт: как африканский сотрудник миссии, он не был одним из толпы на лужайке, но, с другой стороны, не был и полноправным обитателем европейского особняка. Он застрял на перекрестке двух миров.
Когда солнце опустилось ниже, место предстоящего праздника залило золотым светом. Разрисованные тела замерцали. На фоне гула голосов можно было расслышать ритм многочисленных маленьких тамтамов. Зажгли костры, и кое-кто уже пустился в пляс вокруг них, а огонь окрашивал их кожу в красный цвет и отбрасывал от их тел безумно мечущиеся тени.
Анна перестала притворяться, что очень занята работой, и подошла к окну. Внизу царила дружеская, немного легкомысленная атмосфера. Это был семейный праздник: дети и старики веселились наравне с остальными. Даже больные принимали участие в веселье: воины вынесли несколько кроватей на лужайку и поставили их так, чтобы лежачие пациенты Анны могли наблюдать за происходящим. Анна не заметила, как к ней подошел Стенли, и испуганно подскочила, когда он сказал:
— Мы должны выйти и присоединиться к ним до того, как прибудет вождь.
Анна вслед за Стенли стала пробираться через толпу. Люди расступались, давая ей пройти. На секунду ее охватила паника из-за близости такого количества тел. Обнаженных, сильных, чужеродных тел. От них исходил запах грязи, раскаленного жира, пота и дыма.
Добравшись до павильона, Анна и Стенли поздоровались с Китаму. Он держался приветливо, но явно был смущен.
— Кто она? — шепотом спросила Анна у Стенли, наклонившись к нему.
— Это Старая Королева, — ответил африканец. — Мать вождя."
"Анна незаметно посмотрела на нее. Ничего примечательного в одеянии женщины не было, но костлявые руки старухи были увешаны браслетами из цельных кусков слоновой кости, а шею украшали бусы из сверкающего янтаря.
Внезапно толпа заволновалась, и люди громко запели рефреном на родном языке.