В любое другое утро его бы заглушили гул голосов, крики младенцев и лай собак. Но сегодня, когда вокруг стояла тишина, слышимость была прекрасной.
— Стенли! — крикнула Анна в тишину дома, подбежав к окну. — Иди сюда. Быстрее!
Мысли у нее перескакивали с одного на другое, а руки вцепились в подоконник. Она с тревогой ожидала появления машины. Серого «лендровера» с гербом миссии на дверце и рассерженным представителем епископа в салоне…
Но автомобиль, медленно и величаво въехавший на подъездную дорогу, оказался черным «мерседесом».
Анна в ужасе уставилась на номерные знаки правительства Танзании. Ее затошнило от страха, в памяти всплыли образы африканских полицейских, которых ей доводилось видеть. Их темным лицам униформа придавала необъяснимо зловещий вид. В боковое окно она увидела, что смотритель поспешно удаляется в направлении джунглей. На мгновение она запаниковала и даже думала последовать за ним — прыгнуть головой вперед в море деревьев, исчезнуть из вида. Но ей удалось собрался с духом.
Поскольку у нее не было времени сбегать наверх и переодеться, ей пришлось ограничиться приглаживанием волос и отряхиванием одежды. «Час пробил!» — сказала себе Анна. Она должна быть готова ответить за то, что совершила.
Идя по коридору, она заглянула в маленькую палату. Ребенок, находившийся при смерти, когда его привезли сюда из Джермантауна, сидел на кровати. Он застенчиво улыбнулся ей и помахал рукой. Анна ускорила шаг, выставила вперед подбородок, проходя под портретом Кики, и вышла на веранду.
Стенли молча присоединился к ней. Он лишь на мгновение встретился с Анной взглядом и последовал за ней к автомобилю. Несколько воинов и других зевак, материализовавшись будто ниоткуда, теперь стояли невдалеке, внимательно наблюдая за происходящим.
За рулем «мерседеса» сидел африканец в форме. На заднем сиденье расположились двое мужчин: белый и черный. Белый вышел первым. Он буквально вывалился из машины и замер, вцепившись в дверцу. Он был одет в классическом до мелочей колониальном стиле: отутюженные шорты, гольфы, рубашка цвета хаки.
Этот мужчина был как минимум предпенсионного возраста, и Анна решила, что он — колониальный чиновник, который держится за свою должность. По какой-то причине вид дома Кики, похоже, расстроил его. Он осматривался, широко открыв глаза, и вид у него при этом был такой, словно его вот-вот хватит удар.
Африканец тоже вышел из автомобиля. Это был настоящий великан, с виду очень жизнерадостный.
