Кровать была такой огромной, что она даже не заметит его присутствия.
Еще через минуту Джанелль тоже легла, с другой стороны постели. Повернувшись, чтобы погасить свечу, она пробормотала:"
"— Спокойной ночи, Деймон.
Он еще долго лежал в темноте, прислушиваясь к ее дыханию, уверенный, что Джанелль, как и он сам, не может заснуть.
Наконец теплое одеяло, чуть слышная мелодия, которую напевал фонтан в саду, и запах то ли мыла, то ли духов, которыми пользовалась девушка, убаюкали Деймона.
Тихие, почти неуловимые звуки разбудили его.
Деймон открыл глаза.
Тьма. Кружащаяся вихрем дымка.
Опершись на локоть, он огляделся и увидел ее у алтаря. Золотистая грива — не совсем волосы и вместе с тем не шерсть. Изящно заостренные ушки. Тонкая полоска меха, сбегающая вниз к длинному хвосту с кисточкой, покачивавшемуся над ягодицами. Человеческие ноги, оканчивающиеся раздвоенными копытцами. Руки, способные в любой момент выпустить изогнутые когти.
Ведьма. Живая легенда. Воплощенная мечта.
Он вернулся в туман, парящий глубоко в бездне, в месте, где…
Деймон медленно поднялся.
На алтаре стояла хрустальная чаша, пронизанная прочерками тонких, как волос, трещин. Под его взглядом Ведьма взяла крошечный кусочек хрусталя и осторожно вставила его на место.
Что-то сдвинулось в нем самом. Присмотревшись к собственной чаше, Деймон понял, что его разбитый разум наконец стал на место.
Он заметил еще три маленьких фрагмента.
— Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось искать их? — сердито рыкнула она.
Ведьма развернула чашу, вставила еще один осколок на место.
Дымка закружилась, словно начала сложный танец, завертелась все быстрее, быстрее, быстрее…
Падение, долгое, долгое падение в бездну. Разбивающийся на части разум. Пробуждение в туманном месте. Первая встреча с Джанелль-Ведьмой, собиравшей в единое целое его хрустальную чашу.
Еще один кусочек бережно стал на место.
Узкая кровать с ремнями, призванными удерживать руки и ноги жертвы, — типичная постель Брайарвуда. Роскошное ложе, покрытое шелковыми простынями. Заманчивая, соблазнительная ловушка, сотканная из любви, лжи и правды с единственной целью — спасти ребенка. Садист, нашептывавший, что она непременно польстится на наживку, ведь ею был он, во всей своей темной сексуальной славе.
Последний осколок с тихим звоном занял свое место.