…и он понял, что Люцивар имел в виду, рассказывая о том, как Джанелль попытались навязать брак. «Она размазала его по всей комнате».
— Деймон.
Он расслышал умоляющие нотки в голосе Сэйтана, но не мог отреагировать на невысказанную просьбу. Странное оцепенение сковало все его чувства… и дало возможность думать с кристальной ясностью.
Он понял, почему Сэйтан не хотел, чтобы его сын видел эту комнату. По самой природе своих обязанностей Консорт не может притворяться, служа своей Королеве.
Но он видел эту сторону и раньше. Разумеется, он уловил лишь слабый отголосок ее силы и ярости, но Деймон знал, что это неотъемлемая черта Ведьмы.
Черта, которая пробудится от возбуждения точно с такой же силой, как от гнева. Сможет ли он жить с этим? Сможет ли вести и дальше танец соблазна, когда в ней проявится хищная, яростная страсть?
Жар, опаливший его изнутри, ошеломляющее желание тотчас же обладать Ведьмой неожиданно волной нахлынули на Деймона, едва не поглотив душу, и выжгли из нее кокон оцепенения и пустоты.
— Деймон, — мягко произнес Сэйтан, пристально наблюдая за сыном.
Деймон улыбнулся:
— Какая жалость, что обои непоправимо испорчены.
4. Кэйлеер— Что ж, — вздохнула Сюрреаль, отбрасывая со лба спутанные волосы. — Не думаю, что кто-то из наших «гостей» возжаждет прямо сейчас покинуть свои комнаты. А ты как считаешь?
— Нет, — отозвался Фалонар, и в его голосе отчетливо прозвучало беспокойство. — Я тоже так не думаю.
— Ага. — Сюрреаль прислонилась к стене и прикрыла глаза. — Вот дерьмо.
— Тебе было больно от… этого? — спросил эйрианец, имея в виду выброс силы, сотрясший Зал до основания.
Он на миг коснулся плеча девушки, а затем отступил на шаг.
Сюрреаль покачала головой. «Больно? — криво усмехнулась она про себя. — Нет. Страшно до полусмерти? О да».
И все же те, кто жил бок о бок с Джанелль, не пребывали в постоянном страхе. Вспоминая, как Карла и Люцивар повели себя во дворике, Сюрреаль бы сказала, что они проявили осторожность, а не страх, — и даже она была не столь очевидна.