Королева Тьмы

 ТеррилльПолуослепнув от боли, пережитой за последние два дня, Сэйтан смутно и безучастно наблюдал за тем, как к нему приблизилась Геката и принялась медленно, пристально рассматривать. Каждый раз, когда им хотелось поиграть, они с Доротеей прибегали к пытке Кольцом Повиновения, но теперь осторожнее, останавливаясь за миг до того, как измученное тело готово было заставить сознание отключиться. Что для него было еще хуже, они оставили его прикованным к столбу на весь день. Уже ослабленный болью, Сэйтан чувствовал, как полуденное солнце осушает его ментальную силу и больно режет глаза, вызывая такую суровую головную боль, что даже муки, причиняемые Кольцом, не могли сравниться с ней.

Постепенно, медленно боль выпивала все живительные соки, которыми его долгое время наполняли тоники Джанелль, превратив тело в ту же развалину, которой оно было до первой встречи с девочкой. Он вновь стал больше походить на мертвого демона, нежели на живого человека.

Если бы можно было провести быстрый переход от пограничного состояния, свойственного Хранителю, в мертвого демона, он бы всерьез задумался об этом — подобную метаморфозу в свое время претерпели Андульвар и Протвар, погибшие на поле боя много долгих веков назад.

Они так глубоко погрузились в ярость боя, напоенные ее силой, что даже не осознали: удары оказались смертельными. Если бы ему удалось поступить так же, он сделал бы это. Было бы очень легко перекусить вену и истечь кровью, в такой смерти меньше всего боли. Однако Сэйтан знал, что окажется слишком уязвимым, а без свежей крови солнечный свет ослабит его до такой степени, что, когда Джанелль наконец придет, он окажется досадной помехой, а не полезным соратником.

Когда Джанелль наконец придет. Если Джанелль придет. Она давно уже должна была отреагировать на «подарок», должна была быть здесь, если вообще решила пойти на это.

— Полагаю, пришло время отправить Джанелль еще один маленький подарочек, — произнесла Геката. Ее визгливый девичий голос теперь приглушался переплавленной челюстью.

 — Может, еще один палец? — Она говорила тем тоном, который обычно использует женщина, решающая, в какой последовательности подавать блюда за столом. — Или же в этот раз палец с ноги… Нет, слишком незначительно. Глаз? Это отвратительно. Мы же не хотим, чтобы девочка начала думать, что ты слишком уродлив, и передумала тебя спасать. — Ее взгляд опустился к паху — и Геката улыбнулась. — Теперь там только никуда не годное мясо, но на это он еще сгодится.