Люцивару не пришлось бы провести больше ни дня в соляных шахтах Прууля, а он сам не блуждал бы восемь лет по Искаженному Королевству.
Деймон открыл глаза и воззрился на брата, наконец сообразив, что Люцивар предлагает ему встретиться на поле боя не из-за того, что он когда-то совершил, а в качестве расплаты за те страдания, которые причинил ему, и за годы, проведенные по его вине в Искаженном Королевстве. Разумеется, эйрианец стал бы сражаться, и дрался бы в полную силу, потому что у него была жена и маленький сын, однако он без колебаний пошел бы на схватку, если бы Деймон потребовал этого, даже зная, каким может быть исход, когда Эбеново-серый противостоит Черному.
А еще он прекрасно понял, что Люцивар специально старается ускорить развитие событий. Его брат вовсе не хотел, чтобы жена и ребенок каким-то образом повлияли на выбор Деймона, если он успеет привязаться к ним. Согласно старинным обычаям Крови, если долг будет прощен сейчас, он не сможет потребовать его уплаты в дальнейшем. Иначе люди были бы вынуждены постоянно опасаться друг друга, ощущая непреходящую потребность не поворачиваться спиной к противнику и каждый миг боясь неожиданного удара.
К тому же в каком-то смысле долг уже был уплачен. Годы, проведенные им в Искаженном Королевстве, уравнивались мучениями Люцивара в соляных шахтах Прууля. Боль, испытанная им самим, когда он поверил в смерть брата, стояла на одном уровне с горем эйрианца, решившего, что Джанелль погибла от руки Деймона. И если бы они поменялись ролями, разве он сам принял бы другое решение или вел себя по-другому?
— Это единственное незаконченное дело, которое у нас осталось? — спросил Деймон.
Люцивар настороженно кивнул.
— Тогда забудь об этом, Заноза. Я уже оплакал однажды утрату брата. Я не хочу делать этого снова."
"Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, испытывая чувства, которые невозможно передать словами. Наконец Люцивар расслабился, и на его губах заиграла ленивая, надменная, раздражающая ухмылка, хорошо знакомая Деймону.
— В таком случае, Ублюдок, ты опоздал на тренировку, — произнес Люцивар, подталкивая брата к двери.
— Поцелуй меня в задницу, — проворчал тот, ускорив шаг.
— Не самое лучше предложение, старина. Я умею кусаться, помнишь? — Ухмыльнувшись, Люцивар помассировал предплечье. — Как и Мэриан. Она становится довольно опасной, когда бесится.
Увидев в глазах брата тепло и веселье, Деймон безжалостно задавил чувство зависти в зародыше.